Книга Антипитерская проза, страница 89 – Анатолий Бузулукский

Троица не понимала.

— Ты что, Колька, шутишь? — спросил Петрович.

— Ты что, Колька, с дубу рухнул? — спросил Бобик.

— Ты что, Колька, совсем? — спросил Шпала.

— Считаю до трех, — сказал Колька. — Либо дело делаете, либо выметывайтесь отсюда подобру. Иначе я вам руки начну ломать. Раз...

Троица вскочила и перетасовалась: Шпала встал на место Бобика, Бобик на место Петровича.

— Стоп, Колька! Ты чего, Колька? Зачем, Колька? — кричали гости.

— Два, — сказал Колька.

— Колька!

— Два с половиной. Ну что, чмошники? Согласны?

— Погоди! Да, согласны, — неожиданно за всю троицу ответил Бобик. — Детский сад какой-то. А что? — засверкал Бобик белесыми глазками на недоуменных товарищей. — Человеку надо помочь. Если Колян так решил, он уже не отступится. Не мы, так другие... Колька, давай хоть на посошок выпьем, по-христиански.

— Пейте, — согласился Колька. — По-христиански...

Троица одновременно закурила. Бобик разлил целую бутылку на четверыхпоровну.

— Ну, давай, Колька, за тебя, не поминай лихом! — сказал Бобик.

— Ты тоже пей, Колька! — сказал Петрович, вдруг заплакав. — Давай, родной, на дальнюю дорожку. Если не выпьешь, я в этом деле не участвую. Потому что так нельзя.

Колька залпом, неотрывно глядя на прослезившегося Петровича, а не на водку, опрокинул стакан.

— Закусывать в таких случаях не обязательно, — сказал Бобик.

— Откуда ты все знаешь-то, Бобик? — зло спросил Шпала.

— Знаю, — вздохнул Бобик. — Посидим на дорожку.

Минуту молчали. Колька смотрел на гостей с нарастающей, хоть и наигранной ненавистью, отчего она становилась все опаснее и опаснее для присутствующих.

— Колька, подари мне твою железную клюку, — попросил Шпала.

— При чем здесь, тебе она ни к чему, — отозвался Колька. — Чуть не забыл. Передайте моим, сестре Марии, чтобы у меня на поминках не забыли про кутью, чтобы изюм вдавили бы в рис крестом.

— Передадим, Колька. Само собой.

Колька вздохнул выразительно, звонко, цепко и прилежно лег на потрепанный коврик головой к балкону.

— Не тяните резину, — сказал он снизу строго.

Мужики подошли к распростертому Кольке так, как он их наставлял. Шпала и Петрович схватились за туловище Кольки, Бобик за его ноги. Они думали, что им будет тяжело справиться с грузным Колькой. Именно на его предположительно неприподъемную тяжесть они возлагали последнюю надежду. Но Колька вдруг оказался как пушинка. Они оторвали его тело от пола без особого труда — и их понесло вместе с ним на балкон. Косяка они не коснулись. Они подняли Кольку над перилами горизонтально и оцепенели вместе с ним. Колькины глаза были закрыты, ноздри не раздувались, рот улыбался едва заметной, чужой улыбкой.

— Ну, давайте, мужики, с богом, — шепнул Бобик.

Он задрал свои тощие руки высоко вместе с Колькиными ногами и тут же, как будто с брезгливостью, спешно разжал свои пальцы, подтолкнув ими Кольку книзу. Колька стал падать беззвучно, не встречая в блистающем воздухе сопротивления, кроме липких снежинок.

Троица дико крестилась. Уши всем заложило, и они не расслышали Колькиной встречи с землей.

— Разбился, нет? — спросил Шпала трепетным, детским шепотом, отшатываясь от перил.

— Надо бы проверить,сходить посмотреть, — откликнулся таким же священным шепотом Петрович.

— Чего смотреть? Разбился вдребезги, — громко сказал замерзший Бобик. — Головой вниз летел... Наливай, и сматываемся!