Онлайн книга «Ночной сторож для Набокова»
|
Я завалися на диван. А она села, поджав ноги, в кресло напротив и стала читать. «…Началось всё это, когда мне шел седьмой год, и началось с довольно банального случая. На персидской сирени у веранды флигеля я увидел первого своего махаона…»[1] … «…люди, дневное мышление которых особенно неуимчиво, иногда чуют и во сне, где-то за щекочущей путаницей и нелепицей видений, — стройную действительность прошедшей и предстоящей яви…» * * * Я подскочил так, будто на меня выплеснули ведро холодной воды. Кто-то стучал в стекло, а за окном было уже светло. Проспал! Впервые за эти два месяца я проспал. Я метнулся к дверям, впустил уборщицу, добродушную Софью Семёновну. — Ничего, ничего, прикорнул немножко. С кем не бывает? — приговаривала она, — Ты вообще, молодец, помощник наш. Ничего… Уф. Пока она гремела своим ведром в холле, я вернулся в библиотечный зал и снова плюхнулся на диван. Надо же было так вырубиться! А Машенька… Я огляделся. Впервые, наверное, за всё время, она не оставила после себя ни разбросанных книг, ни леденцов. Только книга, которой она меня умудрилась усыпить, валялась, раскрытая возле дивана. Я поднял её и машинально прочёл: «Ландриновые леденцы она носила просто в кармане, слипшимися кусками, к которым прилипали шерстинки, сор. И духи у неё были недорогие, сладкие…» Точно, как Машенька. Только непонятно, что такое «ландриновые». Я перевернул несколько страниц. «Она была удивительно весёлая, скорее смешливая, чем насмешливая…» Зачем мы это читали? Из-за бабочек, точно. Я пробежал глазами по строчкам: «…черный бант мелькал, как огромная траурница, — и Машенька вдруг остановилась…» Что? Я посмотрел на обложку книги. Там значилось: «Владимир Набоков. Избранные произведения. Другие берега. Машенька» Машенька? Какая Машенька? Моя Машенька? Что за дела? Я вернулся к началу повести и начал читать. Страница за страницей герой рассказывал о себе, о своей жизни в Берлине.Ни о какой Машеньке речи не было, была только Людмила, Клара и несколько других тоскливых каких-то персонажей. Так что я пару раз даже ещё раз посмотрел на обложку и в оглавление. Я читал так, как будто гнался за кем-то, торопился, перескакивал строчки, но потом возвращался и перечитывал эти места, потому что боялся упустить что-то важное. Перелистывая страницу, я сразу пробегал её глазами в поисках большой буквы «М», она почти не встречалась, и каждый раз это не было словом «Машенька». «Машенька» появилась только на 51-ой странице. И то как-то не по-настоящему, а только в воспоминаниях. — Здравствуйте, молодой человек! Чем это Вы так увлеклись? Надо мной стояла Алина. Я даже не заметил, как она пришла. Это что, они уже открылись? Ну да, я ведь уже прочитал полкниги, времени много прошло… — А? Ну да, то есть, здравствуйте Алина Александровна, то есть Алексеевна. — Что это у Вас? — не унималась она. — Это? Это «… тот женский образ, который спустя месяц он встретил наяву» — прочитал я вслух то место, на котором как раз остановился. Настолько странно всё было, что почему-то я побоялся произнести её имя, оно же название книги. Но Алина сразу поняла: — Набоков? «Машенька»? Почему Вы эту книгу выбрали? По школьной программе теперь проходят? — Нет, то есть да… — я совсем не хотел с ней разговаривать, мне нужно было скорее дочитать, понять, узнать всё о Машеньке. Но вдруг я подумал, что, может, Алина сумеет мне помочь, что если она сможет как-то объяснить, что со мной произошло. Но прямо спросить я, само собой, не мог. Как бы это прозвучало? «Я тут по ночам с одной девочкой встречался. Ничего такого, не подумайте: мы просто чай пили и книжки читали. Её кстати тоже Машенька зовут. Так вот, Вы не знаете, почему её Набоков в своей книге описал почти сто лет назад?» Тут-то она и сдала бы меня в полицию. Или в психушку. Поэтому я сказал: |