Книга Увидеть огромную кошку, страница 12 – Барбара Мертц

– Где Бастет? – спросил он.

Я посмотрела на Нефрет. Она закусила губу и склонила голову. Никто из нас не ожидал этого момента. У Нефрет были близкие отношения с матриархом нашей большой компании кошачьих, но не такие близкие, как у Рамзеса; Бастет была его спутницей и, по мнению некоторых наиболее суеверных египтян, его фамильяром[34]в течение многих лет. Она, несомненно, должна была встретить его раньше всех.

Понимая, что у Нефрет не хватило смелости сообщить эту новость, я откашлялась.

– Мне очень жаль, Рамзес, – начала я. – Действительно, очень жаль. Нефрет писала об этом, но, очевидно, письмо так и не дошло до тебя.

– Нет, – отозвался Рамзес холодным, невыразительным тоном. – Когда это произошло?

– В прошлом месяце. Она прожила долгую жизнь для кошки, Рамзес; она была уже взрослой, когда мы впервые нашли её, а это случилось много лет назад.

Рамзес кивнул.Ни один мускул на его лице не шевельнулся.

– Однажды ночью в прошлом месяце она снилась мне. Я не знаю даты. – Я попыталась что-то сказать; он остановил меня, покачав головой. – В лагере бедуинов не ведётся точный счёт времени. Как странно… Для древних египтян увидеть во сне большую кошку означало удачу.

– Всё произошло быстро и безболезненно. – Нефрет нежно положила руку ему на плечо. – Мы нашли её свернувшейся калачиком, будто спящую, в ногах твоей кровати.

Рамзес резко отвернулся.

– Я уверен, что матушка предпочла бы видеть меня в цивилизованной одежде. Я немедленно переоденусь. Простите.

Он зашагал прочь, его широкие одежды развевались вокруг ног.

– Я говорила тебе, Нефрет, что он не станет слишком сильно переживать, – сказала я. – Он не сентиментален. – Однако мне показалось, что незадолго до того, как он отвернулся, я увидела отблеск влаги в его глазах.

– Твоё воображение… – грубо буркнул Эмерсон. – Это женщины – самые сентиментальные существа в мире. Мужчины не плачут из-за кошек. – Он порылся в кармане, вытащил носовой платок, уставился на него с лёгким удивлением – его носовой платок почти никогда не находится там, где ему полагается быть – и энергично высморкался. – Знаешь, это была... хм-мм... всего лишь кошка.

***

И Эмерсон, похоже, был прав, потому что, когда несколько позже Рамзес присоединился к нам в салоне, он приветствовал другого нашего египетского кота, Анубиса, с совершенным хладнокровием. Анубис ответил на приветствие с таким же хладнокровием; крупнее и темнее покойной Бастет, он не отличался её любезным характером. Он терпел остальных из нас, но сохранял привязанность – вернее, то, что понимал под этим – исключительно к Эмерсону.

– Вся моя одежда слишком мала, матушка, – заметил Рамзес.

– Эта одежда вполне тебе подходит, – перебила я. На нём были фланелевые брюки и рубашка без воротника, такие же, как те, которые носил Эмерсон-старший на раскопках — наряд, по моему мнению, совершенно неподобающий известному археологу. Ни один из моих аргументов не убедил Эмерсона облачаться в более достойный наряд, и, конечно же, оба мальчика настаивали на подражании ему.

– Это Давида, – невыразительно объяснил Рамзес.

– Всегда пожалуйста, – ухмыльнулся Давид. Когда мы впервые увидели этого мальчика, из-за жестокого обращения и полуголодного существованияон выглядел моложе Рамзеса, но на самом деле был на два года старше, а правильная еда и нежная забота способствовали тому, что он вытянулся, как сорняк. В прошлом сезоне он уже был на несколько дюймов выше Рамзеса. Теперь я заметила – с несколько неоднозначными чувствами – что и прошлогодняя одежда Давида была маловата моему сыну.