Книга Увидеть огромную кошку, страница 127 – Барбара Мертц

– Полковник не знал, – ответил Эмерсон.

– Никаких шрамов, родинок или других отличительных черт?

– Полковник не знал.

– Полковник, вероятно, не заметил бы, даже если бы уши Скаддера напоминали ослиные, – вмешался Рамзес. – В конце концов, он был всего лишь слугой. Полагаю, это единственное описание, которое получила полиция.

– Да. У полиции имелись некоторые сведения о происхождении Скаддера. Изложенная им история о жизни в Египте правдива; его отец был клерком в американском консульстве в Каире с 1887 по 1893 год. Один служащий запомнил его, но не смог ничего добавить к описанию Беллингема.

– Это придаёт ещё большую вероятность нашему предположению о том, что он замаскировался под египтянина, – подхватила я. – Должностные лица обычно стараются держать своих детей в полной изоляции от «туземцев», но любопытный молодой парень, каким был тогдашний Скаддер, вполне мог уловить что-то из языка и обычаев.

– Включая древнее искусство мумификации? – поинтересовался Рамзес.

– Как и ты. – Рамзес принял ответный удар с виноватой улыбкой, и я продолжила: – Мы продвинулись настолько далеко, насколько нам позволил этот подход; остальное – всего лишь предположения. Надежда на то, что кто-то в Луксоре помнит, как выглядел какой-то незнакомец пять лет назад, ничтожна. Следует подумать, как установить его нынешнюю личность.

– И как ты предлагаешь это осуществить? – мягко поинтересовался Эмерсон.

– Он должен быть драгоманом, или проводником, или феллахом[177].

– О, отлично, Пибоди! Таким образом, число подозреваемых сокращается до шести или семи тысяч.

– У тебя есть какое-нибудь разумное предложение, Эмерсон, или ты просто собираешься сидеть, курить и отпускать саркастические замечания?

– Ни то, ни другое, ни третье – отрезал Эмерсон. – Я собираюсь работать. Полагаю, ты отправишься в Луксор, Пибоди.

– Совершенно необходимо, чтобы один из нас заново осмотрел тело, – напомнила я. – Перестань хмуриться, Эмерсон,ты же знаешь: вчера вечером мы договорились, что это нужно сделать. Заупокойная служба состоится завтра утром, и после неё доступ к телу окажется невозможным.

Эмерсон хмыкнул.

– Ну ладно, Пибоди. Возможно, ты сумеешь запугать Уиллоуби, чтобы он позволил тебе ещё раз взглянуть, но я бы не стал на это рассчитывать. Он не имеет права заниматься такими вещами. Кто-нибудь ещё пойдёт со мной в Долину?

Рамзес вздрогнул и взглянул на Нефрет, сидевшую рядом с ним.

– Э-э… отец, я не успел спросить... Можно одолжить Нефрет и Давида на несколько дней? Мне нужны фотографии некоторых рельефов в Луксорском храме, чтобы я мог начать работу над текстами. Учитывая скорость, с которой памятники приходят в упадок, и важность…

– Я думал, ты собираешься сосредоточиться на Дейр-эль-Бахри, – перебил Эмерсон.

– Да, собираюсь. Собирался. Но месье Навилль[178]скоро начнёт там работу, и ты с ним не ладишь, и я закончил с фотографиями, которые мы сделали в прошлом году, и Луксорский храм…

– Да, да, – снова перебил Эмерсон. – Нет никаких причин, по которым Давида и Нефрет нельзя пощадить на один-два дня. Я – последний человек, кто мог бы подвергнуть сомнению твою искренность, Рамзес, но действительно ли ты намерен фотографировать в Луксорском храме, или это повод удрать, чтобы сопровождать маму в клинику?

– Я действительно собираюсь фотографировать, – твёрдо произнёс Рамзес. – Но раз уж ты упомянул об этом, отец, то считаю, что кому-то на самом деле стоит пойти с ней.