Книга Жираф и Пончик, страница 13 – Полина Белова

Новый год тоже встречали все вместе, в студенческом общежитии. На этаже, где проживали девчонки из их группы, в каждой небольшой рекреации было по четыре комнаты на один туалет и душ. Две комнаты были маленькие, в них проживали по двое, а две — большие, каждая на пять человек.

В одной из больших комнат устроили праздничный стол, во второй большой — танцы. В двух маленьких комнатах само собой получились места для тех, кто хотел ненадолго уединиться, ну и всю верхнюю одежду там свалили.

Парни обеспечивали напитки, а девочки готовили разные блюда.

Люда вкусно приготовила мясо со специями по отцовскому рецепту, а Таня испекла огромный воздушный бисквит и украсила его сметанным кремом и цукатами. Местные девчонки, Ксюша и Света, приволокли консервацию. Не сами, конечно, ребята помогли. Общежитские девчонки наделали салатов и сварили картошку.

Что там, и с чем, коварная мужская половина намешала в коктейлях трудно сказать, но контроль девочки потеряли быстро. Таня ещё помнила, как мелко дрожал Гена в её руках, когда они в тесную обнимку топтались в медленном танце. Парень, до этой вечеринки, даже ни разу не посмотрел в сторону Тани, потому что едва доставал ей до плеча, но в тот момент ни он, ни она, об этом совершенно не думали. Таня впервые танцевала с парнем, который её пригласил. А он впервые неконтролируемо дрожал от сильнейшего возбуждения, лапая девичье тело.

Ещё что-то соображая, на инстинктах, Гена осторожно повёл пьяненькую Таню в одну из маленьких комнат. Там, специально не включая свет, потихоньку направил послушное тело с заплетающимися ногами к постели.

Таня споткнулась обо что-то, взмахнула руками, рефлекторно схватилась за неустойчивого Гену, и они вдвоём резко повалились вниз. Кулями рухнули на пол, ударились в полёте пьяными головами о край кровати, зацепили громадный ворох верхней одежды и, пьяные и приваленные горой тряпья, просто не смогли встать.

Некоторое время Таня с Геной ещё подёргались беспомощно, да так рядышком и заснули, встречая Новый год, с головами под кроватью, и заваленные сверху парой десятков пуховиков, курток, шуб.

Люда сидела в большой комнате, в углу столаи тоже уже пьяно смотрела в пластиковый стаканчик. Она получила очередную фотку от сестры перед самой вечеринкой и сердце уколола, казалось, забытая боль: на снимке счастливый Николай с женой и ребёнком у нарядной ёлочки в центральном парке их городка. С каждым стаканчиком спиртного эта боль становилась тупее, потом и вовсе забылась.

А потом Люде стало нехорошо. Не став тратить время на поиски своей одежды, просто стянув одеяло с ближайшей кровати, Пончик как могла быстро пошла на улицу, на свежий воздух. На лавочке возле общежития толстенным слоем лежал снег, но Люда села, предварительно завернувшись в одеяло. Неожиданно рядом бухнулся Валерка. Взгляд стеклянный, бормочет что-то, жалуется. Плохо соображающая, но сердобольная Людка поделилась с ним одеялом.

Сверху падали крупные хлопья снега.

Так и встретили Люда с Валерой Новый год, завернувшись вдвоём в одно одеяло, прижавшись друг к другу головами, присыпанные пушистым белым снегом, как один большой сугроб на лавочке у общежития.

Люда проснулась от того, что пекло ладошку. Голова немилосердно раскалывалась, но всё же чуть прояснилась после недолгого сна. Прямо на грязном полу в холле общежития рядом с ней мирно спал Валера. Они вместе лежали у окна под батареей. Это её чугунное ребро немного прижгло кожу на ладони девушки.