Книга 210 дней назад, страница 7 – Ольга Дашкова

Егоголос, еговзгляд, его… черт, да что со мной не так?

Я ведь знала, что та ночь была ошибкой. Одна ночь в канун Нового года, когда я позволила себе забыть о здравом смысле. Шампанское, егосмех. И я, которая всегда все держит под контролем, вдруг оказалась в егообъятиях.

А теперь он смотрит на меня, как на незнакомку, и я не знаю, что больнее — то, что он меня не узнал, или то, что я до сих пор помню каждый его взгляд и слово.

И тут я вспомнила кое-что еще. В кабинете, когда медсестра позвала его, она сказала: «Роман Сергеевич».

Почему-то это резануло меня, как нож. Роман Сергеевич. Почему Роман? Как будто он был не тем мужчиной, с которым я провела ночь, а каким-то чужим, недоступным человеком.

Я поставила кружку на стол, чувствуя, как внутри все сжимается. Мне нужно было проверить. Что-то. Хоть что-то. Вскочила, чуть не опрокинув стул, и бросилась в коридор, где оставила сумку.

Вытряхнула все ее содержимое на кровать — кошелек, ключи, крекеры, помада, какие-то чеки. Где она? Медицинская карта. Схватила ее, дрожащими пальцами листая страницы. Там были записи от старого врача, анализы,рекомендации.

И вот, последняя страница — сегодняшняя.

«Роман Сергеевич Лебедев».

Я смотрела на эти слова, и мне казалось, что судьба насмехаются надо мной. Он, что, поменял имя? Что вообще происходит? Зачем все это?

Телефон завибрировал, и я чуть не уронила карту. Альбина. Наконец-то. Я схватила телефон и побежала на кухню, отвечая на ходу:

— Альбин, ты где была? — мой голос дрожал, я даже не пыталась это скрыть.

— Надюша, что случилось? — ее голос был встревоженным. — Ты в порядке? Что за «позвони срочно»?

Сглотнула, пытаясь собрать слова в кучу. Они путались, как нитки в старой шкатулке.

— Я видела его, Альбин, — выпалила я. — Я смотрела ему в глаза, а он… он смотрел на меня, и ничего. Ты представляешь? Ничего! Он меня не узнал!

— Кого? — переспросила подруга, и я услышала, как она садится, будто готовясь к долгому разговору. — Надь, ты о чем?

Я кусала губы, чувствуя, как слезы все-таки подбираются к глазам. Не хотела плакать. Не хотела быть слабой. Но это было сильнее меня.

— Отца ребенка, — сказала тихо, почти шепотом. — Того, кого я ношу.

На том конце провода повисла тишина.

Альбина знала, что я беременна, но я никогда не рассказывала ей подробностей. Я вообще никому не рассказывала. Это было мое, личное, как тайна, которую я хранила даже от самой себя и пусть меня осудят, даже от лучшей подруги. Но теперь, когда я увидела его, все рухнуло.

— Надь, — голос Альбины стал серьезнее. — Ты никогда не говорила, кто отец. Что вообще произошло? Ты в шоке, я слышу. Он правда тебя не узнал?

— Не узнал, — я почти выкрикнула это, чувствуя, как боль сжимает грудь. — Он смотрел на меня, как на… как на пациентку. Как будто я просто очередная женщина с животом. Но это был он, Альбин. Тот самый Костя. В канун Нового года. Я… я не могу поверить, что он меня не помнил.

— Погоди, погоди, — перебила она. — Ты говоришь, что отец твоего ребенка — врач? И ты встретила его сегодня? Надь, ты серьезно?

Я кивнула, хотя она не могла меня видеть. Слезы все-таки вырвались, и я вытерла их тыльной стороной ладони.

— Да, — сказала я. — И он меня не узнал. Он не мог меня не узнать, Альбин. Но так оно и было.

— Надь, — голос Альбины стал мягче, но в нем чувствовалась настойчивость. — Сядь, успокойся. И расскажи мне все. Что было в канунНового года? Что произошло? И почему ты мне ничего не говорила?