Книга Из Сибири, с любовью, страница 29 – Лана Норд

С наслаждением вдыхаю родной, знакомый запах и смотрю на отца. За эти несколько недель он как будто постарел, глаза красные, под ними залегли круги, да и морщин заметно прибавилось.

Щемящее чувство жалости и любви к нему переполняет, я провожу ладонью ему по щеке.

— Теперь всё будет по-другому, папочка, обещаю. Я так тебя люблю! — ласково шепчу я отцу.

Он кивает, а потом ловит мою ладошку и целует. Переводит взгляд с моего лица на Макара. Пару минут мужчины оценивающе смотрят друг на друга. Наконец, отец первый протягивает руку.

— Если я правильно понимаю, ты помог моей дочери выжить в этих суровых условиях?

Макар возвращает рукопожатие.

— Я сделал лишь то, что на моём месте сделал бы любой другой человек, — спокойно отвечает он.

— Ну, Макар, не скромничай. — не сдерживаюсь я, злость и обида всё ещё бурлит во мне, — мой папа состоятельный человек, может тебя хорошо отблагодарить.

Повисает тишина. Отец недоумённо смотрит на меня. Лицо Макара непроницаемо.

— Спасибо, но деньги мне не нужны, — медленно, отвечает Макар, будто выплёвывая каждое слово, — это были бескорыстные поступки.

Мне становится не по себе. Зачем я пытаюсь его уколоть? Какая вожжа попала мне под хвост?

Отец, чувствуя напряжение между нами, пытается разрядить ситуацию.

— Ладно, давайте не будем терять ни минуты,в Москве разберёмся. Садитесь в вертолёт, взлетаем, — решительным голосом приглашает он.

Макар отрицательно качает головой.

— Я не лечу, остаюсь здесь. Счастливого пути и лёгкой посадки.

Отец пару минут внимательно смотрит на Макара, потом пожимает плечами.

— Что же, если ты так решил... Прощайтесь, я жду тебя внутри. — обращается он ко мне. — Счастливо оставаться и ещё раз огромное спасибо. Будешь в Москве, обращайся, чем смогу помогу, — он салютует Макару и залезает в кабину вертолёта.

Мы остаёмся наедине. Сказать ничего не могу, боюсь расплакаться, в горле ком, а я не хочу, чтобы он запомнил меня плаксой. Еле сдерживая чувства, рвущиеся наружу, холодно киваю ему:

— Ну пока, Макар!

— Прощай, Вика, будь счастлива, — следует быстрый ответ.

— Буду!

Отворачиваюсь и залезаю в вертолёт к отцу.

Мы взлетаем.

Я уговариваю себя не смотреть в окно, но в конце концов не сдерживаюсь и выглядываю, стараясь взглядом найти Макара. Вижу его, медленно идущего по бесконечным снежным равнинам. С высоты птичьего полёта он кажется таким маленьким и очень одиноким.

Давно сдерживаемые слёзы всё-таки вырываются наружу. Я отворачиваюсь от окна, хлюпаю носом и натыкаюсь на внимательный взгляд отца. Повинуясь внезапному порыву, прижимаюсь к его плечу и даю волю чувствам на полную катушку. Он обнимает меня и осторожно гладит по спине. А я захожусь в рыданиях, и даже не до конца понимаю, что на меня нашло. Так как сегодня, я не плакала никогда в жизни.

— Тише, тише, — ласково шепчет отец, — ну что ты так убиваешься, малышка? Теперь всё будет хорошо, всё наладится.

Но его слова меня не успокаивают. В моей жизни всё безвозвратно поменялось и уже никогда не будет так, как прежде. В свою старую жизнь я возвращаюсь обновлённой, повзрослевшей, помудревшей.

И с вдребезги разбитым сердцем!

В Москву мы прилетаем, когда на город уже опускается вечер. Смотрю в окно на многочисленные огни зданий и не чувствую ни радости, ни счастья. Как будто все эмоции остались там, с ним...