Книга Из Сибири, с любовью, страница 7 – Лана Норд

А сейчас, возможно, Вячеславу нужна моя помощь, и я должна до него добраться. Разыскиваю медицинскую аптечку, натягиваю тёплую шапку и варежки.

Снова выбираюсь в люк. С крыши осторожно спускаюсь на землю. Снега не очень много, и это не может не радовать. Мне бы не очень хотелось пробираться к Вячеславу по пояс в снегу. Аккуратно обхожу вертолёт и осматриваю разрушения. Делаю вывод, что ели оказали нам неоценимую помощь. Они затормозили вертолёт, и удар был сильным, но не критичным.

Наконец добираюсь до двери пилота, она сильно деформирована и слегка приоткрыта. Заглядываю в щель и отшатываюсь от ужасного зрелища.

Отбегаю подальше от вертолёта и несколько минут судорожно пытаюсь восстановить дыхание и выровнять сердцебиение.

Вячеслав не похож на самого себя, его лицо — это сплошное кровавое месиво. Скорее всего, он мёртв.

Но мне, несмотря на весь мой ужас, нужно в этом убедиться. Набираюсь смелости и снова иду к упавшему вертолёту.

С огромным трудом мне удаётся сдвинуть дверь ещё немного. Теперь я могу дотянуться до Вячеслава. Стараясь не смотреть ему в лицо, пытаюсь нащупать пульс. Пульс не прощупывается, да и сам пилот уже какой-то неживой, холодный, окоченевший. И я понимаю, что надежды нет.

Осматриваю кабину, вижу рацию. Беру её, пытаюсь связаться с диспетчером, но всё напрасно, в динамике мёртвая тишина. Ветровое стекло разбито, прямо напротив лица пилота, и недалеко от него валяется мёртвая птица.

Понимаю, что она стала причиной нашей катастрофы. Отхожу от кабины и сажусь на поваленную ель. Моё положение незавидное.

Что мы имеем?

Я у чёрта на куличках, без еды и воды, без связи и какой-либо помощи. Рядомсо мной мёртвый пилот и наверняка куча диких голодных зверей. А ещё километры снежных равнин и горы. Если в ближайшее время меня не найдут, умирать я буду долго и мучительно.

Чувство бессилия окутывает меня, и я начинаю плакать, впервые за очень долгое время.

Я поплакала немного и взяла себя в руки.

Сдаваться даже в самых тяжёлых условиях не в моём характере. Перспектива доставаться диким зверям на растерзание меня тоже не воодушевляет. И я решаю действовать.

Первым делом залезаю в вертолёт и, стараясь не смотреть на Вячеслава, принимаюсь обследовать полки.

Спустя полчаса я с гордостью осматриваю свои находки: охотничьи спички, фонарик, несколько бутылок воды и пять упаковок с сухим печеньем, сигнальная ракетница, нож и тёплое одеяло. Дополнительно у меня есть медицинская аптечка, а на мне надеты тёплые вещи. Всё, если пораскинуть мозгами, не так уж и смертельно.

На несколько дней этого хватит, а потом меня найдут и заберут отсюда. Дима, родители, да и фирма, разумеется, уже подняли всех на ноги, чтобы начать поисковые работы. Нужно просто продержаться пару дней.

Ободрённая своими позитивными мыслями, я снова вылезаю наружу.

Нужно попытаться развести огонь.

В детстве я часто летом ездила в лагерь. Конечно, это был не обычный пионерский лагерь, а что-то типа элитной загородной турбазы. Мы жили в комфортабельных номерах, оснащённых всем необходимым, и питались в ресторане. Меню для нас разрабатывал известный шеф-повар. Все воспитатели были с отличным образованием. Попасть в этот лагерь на работу было крайне тяжело.

Поэтому, когда наш вожатый, Михаил, рассказал нам о том, что он бедный студент из обычной семьи, нашему удивлению не было предела. Именно он научил наш отряд ловить рыбу, строить шалаш и разводить огонь.