Книга Рай, которого не ждала, страница 72 – Лана Норд

Но я понимала, что он мне лжёт.

Матвей пока и сам до конца не осознавал, что такое жить с калекой.

На шум сбежались врачи и медсёстры. Все пытались меня вразумить, но тщетно, я билась в истерике. Притихла лишь после успокоительного укола, который мне ловко сделала медсестра. После него мой мир стал серым, потерял все краски жизни. Лицо Матвея становилось всё более расплывчатым, пока я пыталась бороться со сном, но всё же победить в этой неравной схватке с введённым лекарством не удалось, и я заснула.

Когда очнулась, вокруг меня никого не было. Сразу нахлынули воспоминания того, что со мной произошло. Снова попыталась подвигать ногами, но безрезультатно, я по-прежнему не чувствовала их. Обессиленно я откинулась на подушки, на меня накатила безграничная тоска.

— За что? — спрашивала я сама не зная у кого. — Я большую часть жизни прожила с человеком, который не любил и изменял мне. И вот когда у меня всё стало налаживаться, мне был нанесён очередной сокрушительный удар, который я вряд ли смогу пережить.

В палату вошла медсестра:

— Ну что,успокоилась? — добродушно спросила она. — Ох и напугала всех. Ты раньше времени не убивайся, может ещё и встанешь на ноги.

— А если нет? — глядя ей прямо в лицо спросила я. — Что тогда? Как мне жить? Не говорите мне того, что сами не испытывали.

Медсестра пожала плечами и вышла. Я не хотела её обидеть, просто как будто окружила себя бронёй и не хотела слушать слова сочувствия, не хотела, чтобы меня жалели.

Дверь снова отворилась, и ко мне в палату вошёл Матвей. За руку он вёл Маришку.

— Мама, — закричала она, как только меня увидела и бросилась к кровати.

Матвей помог ей и посадил ко мне. Я тут же прижала к себе мою чудесную, маленькую дочку. Я любила её больше жизни. Я заплакала, моя броня начинала давать трещины.

— Мне придётся жить ради неё, — думала я про себя, вдыхая сладкий запах, — как бы ни было тяжело, до последнего вздоха. Нужно бороться.

— Я передал информацию, которую ты мне рассказала, полиции, — сказал Матвей, — они нашли Оксану. Сейчас её допрашивают. Пока она не сознаётся в содеянном. Прости, но спрошу ещё раз: ты точно уверена, что это была она?

Я только кивнула. Разговаривать об Оксане совсем не хотелось. Я обнимала дочку и не хотела её отпускать. Для меня она была светлым лучиком, в том тёмном царстве, куда я неожиданно попала.

— Мы переговорили с врачом, — перевёл тему разговора Матвей, — видимых внешних и внутренних повреждений исследования не подтвердили, поэтому через пару дней нас могут отпустить домой. Конечно, нужно будет каждый день ездить на процедуры и массаж, но думаю, это не станет большой проблемой для нас.

Я подняла на него глаза, полные боли и слёз:

— А как же моя работа?

Матвей отвёл глаза. Ответ был ясен и без слов. Чтобы полноценно лечиться, мне нужно было оставить работу. Дочка, заинтересовавшись цветами на столе, отошла от меня. Без неё сразу стало так холодно. Я поёжилась:

— Понятно, — безразличным голосом сказала я, — работать мне больше не придётся.

Матвей покачал головой:

— Только на время, всё наладится. Я верю, и ты должна поверить. Просто надо немного подождать.

Я скептически ухмыльнулась:

— А если не наладится? Будешь за мной утки выносить?

Матвей нахмурился:

— Если будет нужно, значит, вынесу. Не надо быть такой колючей, Карина. Я просто хочу тебе помочь.