Книга Другая семья моего мужа, страница 53 – Лу Берри

— Мы докажем, что все это — мерзкая клевета. Да, кстати, дай-ка мне телефон, я напишу в службу поддержки этого приложения и потребую все эти, так называемые отзывы, удалить. Разъясню им, что мы уже обратились в полицию.

Я разблокировала телефон и протянула ему. Невесело улыбнулась…

— Даже если нам это удастся… знаешь, интернет все равно помнит все. Взять хоть любой скандал с какой-нибудь звездой. Даже если людям удаётся доказать, что их оболгали, всегда остаются те, кто будет сомневаться и помнить произошедшее, продолжать считать тебя виновным... Многие из тех, кому я давала частные уроки — из той школы, где я работала учителем музыки. Так что меня уже ославили на все родительские чаты. И, как я уже говорила, даже если есть люди, которые во все это не поверили, потому что достаточно хорошо меня знали — под влиянием всей этой шумихи они вряд ли рискнут снова со мной связываться. Увы… я почти в тупике.

Юрист слушал меня, глядя в стол. Затем поднял взгляд, посмотрел в глаза и отчеканил:

— Мы найдём свидетелей. И хорошенько разорим твоего мужа, получив компенсацию, так что тебе и впрямь можно будет больше не работать.

Последние слова он произнес шутливо. Я автоматически улыбнулась ему в ответ…

Знала, что смогу всеэто пережить…

Но знала так же, что без музыки, что сопровождала меня всю жизнь, попросту потеряю свое собственное «я».

* * *

Когда мы с Антоном распрощались, я решила не торопиться с возвращением домой.

Было жутко от мысли оказаться в опустевшей квартире, наедине с тяжёлыми мыслями.

Свернув в парк, я неторопливо побрела по одной из аллей.

Старательно смотрела по сторонам. На деревья, растения, проплывающих мимо людей. Пыталась затеряться во всем, что меня окружало, лишь бы не погрузиться в собственные проблемы, страхи и переживания.

Спустя какое-то время мой блуждающий взгляд вдруг споткнулся о беседку, стоявшую в стороне от главной аллеи. Внимание привлекла даже не сама беседка, а то, что было внутри неё — белоснежный, миниатюрный рояль.

Я знала, что подобные инструменты иногда ставят на вокзалах и в аэропортах, чаще всего за рубежом, чтобы желающие могли поиграть, а прохожие — насладиться живой музыкой, но даже не представляла, что рояль может находиться прямо у нас в парке. Такой одинокий, забытый… ненужный?..

Меня повлекло к инструменту с той непобедимой силой, что притягивает друг к другу железо и магнит.

Я зашла в беседку, присела на несуразную, немного кривую лавочку и с трепетом положила пальцы на клавиши…

Мир вокруг перестал существовать: исчезли прохожие, все посторонние шумы, даже мои собственные мысли куда-то рассеялись. Все растворилось в музыке. В отчаянных, надрывных звуках чуть расстроенного инструмента…

Я играла, как в последний раз. Отдавала музыке, как это столь часто бывало со мной прежде, все свои чувства, эмоции, страхи и надежды…

Играла так, как чувствовала. Даже не сразу осознав, что за мелодия вырывается из-под моих пальцев, из самой моей души…

И когда последний аккорд отгремел, улетев куда-то ввысь, в самое небо, совсем не была готова к тому, что рядом вдруг раздастся чей-то голос…

— Простите, а что такое вы сейчас играли?..

Рудольф ураганом ворвался в комнату.

Сердце словно с цепи сорвалось, когда увидел Алёну практически голой, в одних лишь настолько узеньких трусах, что они представляли из себя, по большому счету, лишь две тонкие лямочки.