Книга Грешная жизнь моего мужа, страница 47 – Лу Берри

— Я ничего не понимаю, — донёсся до него растерянный голос отца.

— Все потом, — твёрдо повторила Злата.

И Лева позволил завести себя в уже знакомую квартиру.

Шагнул через порог, понимая — пути назад нет. Либо отец поможет ему, либо…

Мать его убьёт.

Эмоций было так много — самых разных, противоречивых, но очень острых, что они едва помещались у меня внутри.

Казалось, что за последние сутки я словно попала на бесконечные американские гонки и меня нон-стоп кидало во все стороны, проверяя на прочность нервы и тело.

Впрочем, самое худшее было позади — моя дочь вернулась домой, а все остальное… было, по большому счету, решаемо. А вот какой ценой — это уже другой вопрос.

Я несколько раз невольно обращалась взглядом к Леве. Он явно ощущал себя неуютно, сидя за столом рядом с Леттой, словно считал, что занимает не свое место и не имеет права здесь находиться.

Что, впрочем, было неудивительно, если вспомнить, как поступил с ним Влад в тот день, когда я привела Леву к нам домой.

Я хотела бы остаться в стороне, хотела бы быть достаточно жестокой и равнодушной, чтобы просто вычеркнуть из памяти этого мальчика и ни во что не вмешиваться.

Но когда смотрела, как он жадно глотает, при этом стесняясь в очередной раз поднять ложку, медля, чтобы не показаться слишком голодным, не могла ничего сделать с тем, что сердце у меня обливалось кровью.

Я подошла к столу, за которым сидели дети, подложила обоим в тарелки картошки с мясом и проговорила:

— Кушайте, а то испортится.

Конечно, картошка была совершенно свежая, но я не хотела, чтобы Лева чувствовал себя стесненно.

Отправив в раковину опустевшую кастрюлю, я расставила на столе всякие сладости, погладила дочь по плечу и попросила:

— Летта, солнышко, включи чайник, как покушаете и напои Леву чаем. А мы с папой пока поговорим.

Я успела уловить тревогу, мелькнувшую в её глазах, но в итоге дочка уверенно кивнула.

Влад стоял у окна, с совершенно отрешённым выражением лица и такой болью и растерянностью в глазах, словно внутри него все рухнуло. И все, во что он верил, оказалось просто пылью. Миражом.

Я знала это чувство. Я прошла через него благодаря самому Владу.

Впрочем, нет, не прошла. Все ещё проходила, проживала и отчаянно пыталась понять, как быть дальше.

Но у меня в это штормовое время был свой надёжный якорь — моя дочь. А что осталось у Влада, что могло удержать его на плаву? Кажется, он и сам не знал.

— Влад, отойдём, — проговорила я негромко, легко коснувшись его руки.

Он вздрогнул. Впился в менявзглядом, словно утопающий — в спасательный круг, и пошёл следом за мной, в спальню.

Я прикрыла дверь. Посмотрела на своего пока ещё мужа…

Он замер посреди комнаты, отчаянно вцепился пальцами в волосы. Беспомощно пробормотал…

— Я ничего не понимаю…

Я хмыкнула. В этот момент он походил на потерянного ребёнка в теле взрослого мужчины. Уязвимый, как никогда. Обнажённый — но не телом, а душой.

Он всегда старался казаться уверенным в присутствии других людей и своих многочисленных любовниц наверняка — тоже. Видел ли его кто-то, кроме меня, вот таким — слабым, настоящим?..

Может, он и не лгал в том, что я была для него важна, что он любит меня. Вот только мне такой любви больше было не надо.

Но было кое-что важнее. Моих чувств, наших отношений. Это — дети.