Книга Моя жена не должна знать, страница 33 – Лу Берри

- Просто я, наверно, и сам до конца уверен небыл в том, что нам надо жениться. Ну, знаете, как оно бывает? Привыкаешь к человеку, сродняешься с ним и даже если уже не испытываешь бешеных чувств, добра от добра все равно не ищешь. Я не слишком-то вообще верил в любовь – скорее, верил в привязанность, общие интересы, взаимоуважение… Но иногда нет-нет, да и возникала мысль – а может, я просто ещё не встретил ту самую? И сам над собой смеялся. Так ведь можно и всю жизнь прождать, разве это не глупо?

Я невольно рассмеялась.

- Вы рассуждаете, как человек, привыкший жить только разумом. Очень рационально.

Он ответил тихим смешком.

- Так и есть, профессия обязывает. Я программист.

- Это многое объясняет, - пошутила я в ответ.

Мы проговорили до тех пор, пока не стемнело. Я и сама не заметила, как пролетело время, зато заметила, как оживился сын. И уже за это была очень благодарна нашему случайному собеседнику.

Продолжая о чем-то говорить, в сопровождении Вадима мы дошли до дома. А беззаботные, разноцветные шарики тянулись за нами яркой вспышкой в небе.

Уже у подъезда Вадим словно бы спохватился, что все ещё тащит их за собой.

- Ну и что мне с ними делать? – спросил озадаченно.

Тимка протянул руку.

- Я их возьму. Они мне нравятся.

Вадим вручил сыну охапку шаров с явным облегчением.

- Спасибо. Ты очень добрый мальчик.

Тимка важно, торжественно кивнул, словно этим жестом обещал, что и дальше будет таким, каким его назвали.

Распрощавшись с Вадимом, мы скрылись в подъезде.

Но в груди у меня застыло ощущение какого-то тепла, что, как я теперь понимала, исходило от этого незнакомого мне, по сути, человека.

Но парадоксально близкого.

Может, беда объединяет?..

Нас ведь обоих предали.

Но мы оба очень хотели жить дальше.

И смотреть только вперёд.

Вопреки всему.

В опустевшем номере отеля находиться было невыносимо.

Ксюша ушла, а знакомый аромат её духов, такой призрачный, но безошибочно им улавливаемый, остался.

И её последние слова все ещё гулом стояли у него в ушах.

«Не надейся».

Но как жить, если она его не простит – Николай даже не представлял. Лишиться надежды на то, что все между ними наладится – было все равно, что лишиться смысла жизни.

Он заметался по комнате, не находя себе места. Одиночество тяготило, давило, душило, но пойти было некуда.

В прежние времена он подался бы к матери. Но сейчас это казалось худшей из идей. Николай воображал, как мама будет довольна его разрывом с женой, как будет оскорблять Ксюшу, говорить о ней вещи, которых его жена совсем не заслуживала получать в свой адрес…

Впервые в жизни Николай усомнился в том, что мама действительно желает ему добра. Что его счастье ставит выше своих собственных прихотей.

Он годами пропускал мимо ушей гадости, которые она говорила о Ксюше, чтобы не вступать в споры и раздоры. А теперь жалел о том, что раз и навсегда не дал ей понять: оскорбляя его жену, его любимую женщину, мать его сына – мама оскорбляет его самого.

Но вместо этого он трусливо пытался быть одинаково хорошим для обеих женщин. И сам давал поводы матери приводить ему «невест». Сам допустил, чтобы она завела тот разговор, который услышала Ксюша и который стал для него роковым.

Точкой невозврата.

Тихонько взвыв, Николай упал на краешек постели. В его голове мучительным уколом всплыл тот день, когда все это началось.