Онлайн книга «Те, кого ты предал»
|
— Скажешь, как есть… что мама заболела, ей присмотр нужен… Он знал материнскую привычку несколько приукрашивать свои болезни. Дойдя наконец до кухни, поставил на стол пакеты и, повернувшись к ней, поинтересовался, пристально глядя: — А тебе действительно нужен присмотр? — Нет, но… Мама вздохнула и, махнув рукой, что означало — не будем продолжать эту тему, полезла в принесённые им продукты. — Ну ты же консервы-то не те купил… — проворчала недовольно. — Я просила с синей этикеткой, а это — зелёная… Ну вот, и снова она чем-то была недовольна. — С синей не было. Я взял хотя бы такие. — Надо было в другом магазине поискать! — Заходил. Там не было тоже. — Значит, опоздал. Их всегда с утра завозят, я поэтому хожу к самому открытию… Он не стал ничего на это говорить. Просто смотрел на неё молча, слушал… А видел при этом себя самого. Сколько раз он вот точно так же попрекал Настю всем подряд, хотя стоило бы сказать «спасибо». Потом мысленно ругал себя — признавать свою вину вслух было просто выше его сил — но в следующий раз делал ровно то же самое… Видимо, мы на каком-то генетическом уровне порой повторяем поведение своих родителей. — Я ещё поговорить с тобой хотел, — произнес он, когда мать наконец вылила все свое недовольство и, скрупулёзно сложив ракетыиз-под продуктов в другой пакет из-под них же, повернулась к плите, чтобы вскипятить воду для чая. — А? — отозвалась она коротко, оборачиваясь к нему с таким видом, словно уже заподозрила нечто неладное. Он помолчал, мысленно подбирая слова. И ругая себя за то, что вообще завёл этот разговор… Он ведь давно уже был взрослым мужчиной и мамино одобрение в важных решениях ему совсем не требовалось. И все же… промолчать, скрыть от неё такую вещь ему казалось чем-то сродни смертному греху… Мама вырастила его одна. Она была ему и мать, и отец, и Господь Бог. Он не мог её обманывать — все казалось, что мама непременно это почует, обидится… А обижать её он не хотел. Где-то на подкорке сознания были словно выжжены её слова, которые она часто ему повторяла: женщин у тебя может быть много, а мама — только одна… Маму нужно беречь. Поэтому он все же не сказал ей, что прописал в подаренной ею квартире сына. Мама была против и этого, совершенно уверенная в том, что если он там кого-то пропишет — квартиру у него непременно отберут. Пусть даже речь шла о годовалом ребенке. — Ну, в общем… — проговорил неловко, так и не придумав, как лучше начать разговор. — Мы с Настей денег копили в последние годы, чтобы квартиру для Лизы купить и вот… накопилось. Так что… Он оборвался, потому что мамины глаза стали размером с блюдца и она испуганно схватилась за сердце. — Опять ты за старое! Ну как ты не видишь, что твоя жена делает?! — А что она делает? — спросил спокойно, хотя ответ уже предвидел. — Да развести она тебя хочет на имущество! То сначала выдумала, что ты должен сыну долю в своей квартире отписать, теперь ей вообще целую квартиру подавай! — Но это же не для неё, а для дочки… — Это она говорит так! А потом как уйдёт от тебя к другому мужику — и отхватит у тебя половину этой квартиры! Не вздумай даже такое делать! Слова о том, что Настя может уйти к другому, его даже насмешили. Она же такая невзрачная, простенькая… да кто вообще на неё позарится? И его она просто обожает. Так что такую вероятность он даже не рассматривал. |