Книга Семь "Я" Семеновых, страница 35 – Жанна Софт

Потом, когда Иван выздоровел после ранений (на подъезде в Афган его вертолет со всеми новобранцами, сбили, выжил он один), он решил, что не гоже его семье и вновь беременной жене жить в этой нищете, и уехал в Москву.

Так, постепенно вся семья перебралась в столицу. Бились Семеновы не на жизнь, что бы обустроить свой быт. Он работал на стройке, она шила, и писала. Он стал бригадиром, а она по-прежнему шила и писала. Он стал большим начальником, а Ольга рожала. Страна перевернулась, а Иван разбогател. Как он это сделал, Оля знать не желала, позже ходили слухи, что Семенов связался с одним криминальным типом. Но теперь все это позади.

Ольга сидела напротив мужа в дорогом костюме от известного модельера, знаменитая, и приятно пахнущая. Он сидел на расстоянии вытянутой руки, ожогов почти не осталось ни на теле, ни на лице. Криминально «типа» убили почти восемь лет, так что ничто им теперь не угрожает. Карьера Ивана по-прежнему растет. В доме тихо, нет пеленок. И казалось, это все было так давно! А ведь Ксюша уехала всего три года назад.

Кстати сказать, только на рождении Ксении Иван и присутствовал. Он и назвал пятую девочку в их семье. Фантазия Ольги просто иссякла. Она вспомнила всехродственников, кроме своей матери. Александра Тульская умерла в 1985 году, когда Оля и Иван едва освоились в столице, и в ее честь не был назван ни один ребенок в их семье.

— Ты сегодня странно загадочная, с чего бы это? — ворвался в мысли жены Семенов.

Ольга вскинула на него затуманенный воспоминаниями взгляд.

— Загадочная? Да нет. Просто вспомнила наше начало…

Иван нахмурился. Это было действительно ужасно. Но насколько это было ужасно, стало ясно только сейчас.

— Думай о том, что у нас есть сейчас, Лелик, прошлое никуда не денутся… — выдохнул Семенов, и на секунду, всего, на секунду вспомнил боль, жгучую боль от ожогов, и слезы Александры Семеновны, над его бессильным телом, и крики детей, и изможденное лицо Ольги.

Семенов тряхнул головой, словно строптивый мерин, не желая вспоминать ТО время.

Он посмотрел на Ольгу, старательно скрывая вину за ту безумную ночь в поезде, за преступные мысли о разводе, за то, что он не хочет быть дедом.

— Оля, — начал он.

Ольга вскинула небесно голубой, не блекнувший взгляд своих прекрасных глаз на мужа.

— Да, милый.

— Я по тебе скучал, — соврал он, и, отодвинув глазунью, поднялся.

Семенова недоуменно следила за мужем, который подходил к ней особенной походкой, той самой, что подходил лет двадцать назад, в надежде получить свою порцию супружеского долго. Ольга была приятно удивлена и неожиданно занервничала.

Ваня коснулся ее закрытого блузкой плеча, и поднял за руку. Оля прильнула к мужу, вновь почувствовав себя молодой, беззащитной шестнадцатилетней девчонкой, а его красивым моряком, в белой форме.

Он, словно незнакомец, коснулся ее такой родной груди, сквозь тонкий шелк кремовой блузки, и жена неожиданно ощутила дрожь в коленях. Как странно, как странно после тридцати лет брака дрожать от прикосновений мужа…

Иван нашел ее губы, медленно расстегивая тонкую кофточку и освобождая грудь. Ольга прижималась к его груди, ощущая родной аромат его кожи, с примесью одеколона и геля после бритья. Он был такой родной, и такой нужный ей…

Супружеская пара опустилась на кремовые диваны в гостиной, сжимая друг друга в объятиях, словно безумные любовники, что ловят друг друга где-то на перипетиях жизни, выхватывают час, а потом расстаются навсегда…