Книга Дети от предателя. Он не узнает, страница 35 – София Брайт

– Черт, не подумал, прости, – его голос и правда звучит растерянно.

– Думать надо, Глеб! Головой! – зачем-то добавляю последнее.

– Ты права, надо было раньше позвонить, но день получился какой-то напряженный…

– Мог бы и не утруждаться в таком случае! – отвечаю с несвойственным мне ехидством.

– Я же говорил, что позвоню…

– Ты всегда много чего говорил, но ни разу не сдержал своего слова, – не упускаю возможности уколоть.

– Лин, – тяжело вздыхает Глеб. – Спустись, пожалуйста, к подъезду, поговорим… – на мгновение мне даже кажется, что он меня упрашивает.

– Нет, Глеб. Уже поздно, я легла спать.

– Не спустишься, значит? – меняются его интонации, становясь более холодными.

– Нет, не спущусь, – отвечаю твердо.

– Я хочу просто поговорить.

– Любимов, я не пойму! У тебя, что ли, друзей нет? Тебе разговаривать не с кем? Так поезжай к маме, она будет очень рада подтереть тебе сопли.

– Терехова, я бы на твоем месте поосторожнее выбирал выражения, – злится он, и я испытываю от этого садисткое удовольствие.

– А то что, Глеб? – непроизвольно усмехаюсь. – А я отвечу что, – делаю глубже вдох, – ни-че-го!

– Ангелина! – снова включает он грозного начальника, на мнение которого мне глубоко плевать. – Следи за языком!

– Не буду,Любимов! Не заслужил ты ни того, чтобы я за языком следила, ни уважения, ни даже презрения. Сплошная пустота. Пустое место. Ноль! – отчего-то хочется ударить его побольнее. Хоть немного отыграться за причиненные мне страдания.

– Лин, – делает он глубокий вдох, смягчаясь. – Мне есть что сказать… Если через десять минут ты не выйдешь, то я уеду и этот разговор потеряет актуальность, – сбрасывает вызов.

А я смотрю на смартфон несколько мгновений и думаю над его словами.

Что именно он хочет сказать? И почему если не сейчас, то никогда?

Вопросы жалят меня. Я знаю, что если не спущусь и не выслушаю то, что он хочет сказать, то буду изводить себя вопросами на эту тему до конца жизни.

Поэтому либо сейчас, либо никогда.

– Чёрт с тобой, Любимов! – бормочу себе под нос и выхожу в коридор, накидывая кожаную куртку.

– Дочь, ты куда? – выглядывает из-за угла мама, щурясь от света.

– Любимов приехал.

– Он что, свихнулся? Время хоть видел?

– Он не подумал, – хмыкаю я, обувая шлепки.

– И что? Почему ты должна идти куда-то посреди ночи? – кажется, от маминого сна не остается и следа.

– Он хочет сказать что-то важное, – пытаюсь убедить себя в причинах своего поступка.

– И это не может подождать до утра? – фыркает она.

– Говорит, что потом уже срок действия предложения истекает, – сама смеюсь над этим.

– Значит, не так уж и важно, – говорит мама. – Было бы важно – он бы сам искал с тобой встречи, чтобы это обсудить. Но поскольку он вынуждает тебя тащиться куда-то посреди ночи, то таким образом он убедится еще раз, что ты до сих пор к нему неравнодушна.

– Что за ерунда? – смеюсь.

– Ерунда – это бегать к нему по первому зову, – рычит мама. – Надо будет – приедет посреди дня и скажется все, что нужно. А теперь спать, живо, – снимает она с меня куртку и гонит в сторону спальни.

– А вдруг там правда что-то важное? – смотрю на нее озадаченно.

– Важные у тебя спят в комнате, и утром у тебя будет важное задание собрать их в детский сад. А Глеб твой пусть сам теперь побегает. Слишком легко ему все достается.