Книга Дети от предателя. Он не узнает, страница 41 – София Брайт

– На фотографиях он тебя обнимал, – продолжает ту же ересь Любимов.

– На каких фотографиях, Глеб? – мне и смешно, и грустно одновременно, и даже жаль Глеба, что его так просто обвели вокруг пальца.

– Возле офиса, он обнимал тебя и гладил по голове.

– Потому что меня перед этим вырвало и я разревелась, потому что было невыносимо думать о тебе и Снежане, и я не могла понять, почему ты меня обманул и все-таки поселился с ней. Я не могла сосредоточиться на работе, ходила рассеянная и плакала. Ване было жалко меня. А рвота стала последней каплей. Поэтому он меня успокаивал. Потому что на тот момент был моим единственным другом. Все!

Любимов смотрит прямо на меня, стараясь усвоить новую информацию, затем замирает и отворачивается к окну.

– Но в любом случае стоило сначала поговорить со мной, чем запихивать меня везде в черный список.

– Я остыл позже, – тяжело сглатывает Глеб, – но когда сам попытался с тобой связаться, то уже сам был заблокирован во всех твоих соцсетях. И дозвониться тоже не получилось. И тогда я решил, что ты для себя все решила и теперь встречаешься с Майковым.

– Как-то поздно ты спохватился, – усмехаюсь. – Тогда ты уже сделал предложение Снежане.

– Не было такого. Я нашел в Америке идеальное кольцо. И оно предназначалось тебе. А потом увидел, что Снежа выставляет в соцсети все эти посты в твоем кольце. И она сказала, что это лишь чтобы заставить ревновать какого-то перца, которого я даже не знал.

– Что ж, очевидно, цель была совсем иной. И она ее достигла. Хотя тот факт, что за мной велась слежка, должен был тебя насторожить, – теперь откровенно потешаюсь я над ним.

Глеб устало трет лоб.

– Что ж, мама, – переключает он внимание на родительницу. – Надеюсь, что ты довольна результатом.

В ответ Мария Эдуардовна лишь плотнее поджимает губы.

– Все ясно. Пойдем, Лина. Больше нам здесьделать нечего, – подходит ко мне и подает руку.

А я, чтобы позлить его мать еще больше, вкладываю свою ладонь в его и иду следом за Любимовым к выходу.

Нас никто не провожает. Да нам это и не нужно.

И когда мы отъезжаем от дома его родителей, Глеб наконец-то произносит:

– Прости, Лина. Прости, что я оказался таким идиотом.

– Поужинай со мной, – уже без особой наглости предлагает Глеб.

– Ты забыл, Любимов, что меня дома ждут дети. А я их целый день не видела и поеду ужинать с ними.

Стараюсь не смотреть на него. Эмоции после разговора с его матерью противоречивые. Наверное, если бы все вскрылось еще в тот момент, когда я была беременна, то я злилась бы на эту женщину и, возможно, смягчилась бы к Любимову, попытайся он наладить отношения.

А сейчас… мне грустно оттого, что кто-то возомнил себя вершителем судеб.

– Может, хотя бы в ларёк заедем, по шаурме съедим? А то обед мы пропустили.

Прислушиваюсь к своему организму. Живот урчит, и я впервые за день вспоминаю о еде.

– Ну или в пиццерию. Мне, если честно, все равно, что съесть и где. Выбор за тобой.

Смотрю на часы, прикидываю время до дома, и понимаю, что что-то съестное увижу не ранее чем через полтора часа.

– Хорошо. Только я маму предупрежу.

Пока достаю смартфон, Любимов тихо смеётся.

– Что смешного? – смотрю на него исподлобья.

– Вспомнил, как мы начинали с тобой встречаться и ты так же звонила маме, чтобы предупредить, что задержишься, а потом – что не придешь ночевать, – понижает он голос и прокашливается.