Книга Дети от предателя. Он не узнает, страница 46 – София Брайт

Не знаю, откуда у него появилось столько свободного времени, но после садика Любимов стабильно вез нас исследовать новые игровые площадки, про которые, кажется, осведомлен был лучше меня.

– А ты серьезно изучил вопрос игровых комнат и площадок? – спрашиваю его, возвращаясь с прогулки в новом парке.

Две недели мы живем в таком режиме.

Меня очень напрягает все происходящее. Я не верю Любимову и жду, что в любой момент он передумает играть в примерного папашу и снова укатит в закат.

– Да, хочется радовать пуговок.

– Пуговок? – смотрю на него удивленно.

– Конечно, пуговок. Они такие маленькие, и носики у них как пуговки, – улыбается он.

Глеб вообще в последнее время много улыбается.

– У меня предложение, – говорит он, когда мы паркуемся возле нашего подъезда. – Я забронировал домик в одном модном парк-отеле. У них есть свой мини- зоопарк и ипподром. Думаю, малышкам понравится.

Меня тема совместных выездов настораживает. Потому что все-таки одно дело – общение с детьми, и другое – совместные выезды за город. Будто мы одна дружная семья.

– Мне кажется, это лишнее, Глеб.

– Почему? – смотрит он на меня прямо. – Я хочу проводить больше времени с дочками. На ночевку ты ко мне их не отправишь. Поэтому я предлагаю компромисс, – молчит и ждет, когда я наконец что-то отвечу.

– И как ты себе это представляешь?Что мы будем играть в дружную семью, а потом ты встретишь новую любовь, которой твои незаконнорожденные дети совсем не нужны, и твое общение с “пуговками”, – намеренно повторяю придуманное им прозвище, – сойдет на нет. А девочкам мучиться, переживать, почему отец их бросил.

– Мама, дом! – раздается с заднего сиденья детский возглас, и я понимаю, что сейчас не место для споров.

Выхожу из машины, сначала отстегивая Дашу, в то время как Глеб достает из второго детского кресла Машу.

Вижу, что он хочет поставить дочь на ноги, но она цепляется за него ручками.

– Не чу топ-топ, – говорит упрямо, давая понять, что сегодня она принцесса и ее королевскую особу нужно носить.

– Устала, пуговка? – нежно улыбается он ей.

– Да, – Маша устраивает голову у него на плече, и у меня внутри щемит от картины, представшей моим глазам. А сам Любимов, кажется, готов расплакаться от умиления.

– Я, я! – хватает меня за руку Даша и тянет в сторону отца.

Поддаваясь ей, я иду туда, куда мне показывает дочь, и тогда она дергает за брюки Глеба.

– Я, я! – тянет за штанину, требуя проявить внимание и к своей скромной персоне.

– Ты тоже хочешь ко мне на ручки? – смеется Любимов, поднимая вторую малышку другой рукой и прижимая к себе.

– Принцессы, а вы хотите поехать с папой и мамой смотреть козочек и лошадок?

– Да-а-а-а! – радостно кричат дочки.

– Осталось уговорить маму, – смеется он. – Ну что, мама, придется тебе сдаться, пожертвовать своей гордостью и перетерпеть выходные в моей компании.

– Любимов, а ты вообще в курсе, что это запрещенный прием – использовать детей в своих целях? – вглядываюсь в его наглые глаза в поисках там хоть проблеска совести, но вижу в них лишь лукавый блеск. – В любом случае решение остается за мной.

Иду к подъезду, открывая дверь и дожидаясь, когда сладкая троица пройдет следом за мной.

Заходим в лифт. Глеб так и не отпускает девочек, что дергают его за щеки и уши. А я отчего-то ревную детей к нему.