Книга Измена. (Не) вернуть назад, страница 30 – София Брайт

Несколько мгновений я сижу словно громом пораженная.

Страх за жизнь мужа парализует меня. Легкие будто и не функционируют вовсе, потому что мне кажется, что перед глазами темнеет.

— Вита, дочка! — доносится до меня голос мамы, а затем я падаю.

А когда открываю глаза, надо мной нависают лица Костика и еще каких-то незнакомых людей.

— Скорая приехала, — слышу голоса, словно сквозь вату. — Сейчас ее погрузят.

Появляется человек в медицинской форме. Светит фонариком мне в глаза, а затем меня подхватывают на руки и несут куда-то.

Я плохо соображаю, что именно происходит, только и вижу перед глазами лицо мужа, что стремительно летит в пропасть, а я равнодушно смотрю на его падение.

Так вот к чему был этот сон. Он нуждается во мне. А я… я не протянула ему руку помощи.

Окончательно прихожу в себя уже в больнице.

Слышу, как Костя за дверью разговаривает с кем-то. Но у меня нет сил даже позвать его. Все мои мысли сосредоточены на муже, который лежит в коме и нуждается в моей помощи.

Наконец-то дверь распахивается и друг входит в палату.

— Привет, — садится он на стул рядом с кроватью. — Напугала ты меня, — внимательно изучает мое лицо.

— Прости… Как тыоказался?.. — вспоминаю, что не впускала его в квартиру.

— Хозяйка квартиры открыла, — смотрит пристально. — Разговаривал с твоей мамой.

— Да?

— Да, — кивает он. — Надо, чтобы ты приняла решение.

— Какое? — чувствую в груди тревогу.

— Идешь ли ты до конца с разводом. В связи с новыми обстоятельствами, если ты не пойдешь на попятную, то избавишься от необходимости нести ответственность за его жизнь.

— И что тогда с ним будет? — мне неприятно то, как о моем супруге говорит Костик.

— Тогда его родители будут принимать решение о том, бороться за жизнь сына или нет. Думай, Вита. Тебе эти нервы ни к чему. А он в любом случае не будет прежним. Но если ты получишь развод, то мы можем пожениться и я признаю твоего ребенка своим. Решайся.

— Мама, — говорю в трубку, шумно втягивая воздух, — я попала в больницу с угрозой. Пока не могу прилететь, — я обсуждала с врачом вопрос возвращения домой, и он строго-настрого запретил ездить куда-то до снятия тонуса матки.

— Вита, — произносит она устало, — говори, в каком ты городе и в какой больнице, я сегодня же вылечу за тобой.

— Ты все равно не сможешь меня увезти, — всхлипываю.

Разговор с Костей оставил тягостное ощущение. Его напор выбил меня из колеи. Я, конечно, понимала, что, возможно, он так добр и терпим ко мне не без причины, но никак не ожидала, что он начнет говорить о новом замужестве и принятии нашего с Матвеем ребенка так внезапно. Ведь я ему не давала повода.

А эта его циничность по отношению к мужчине, которого я, несмотря на предательство, продолжаю любить… К тому, с кем прожито множество прекрасных моментов и с кем мы создали новую жизнь.

Пусть я зла и обижена на Матвея и не смогу простить ему предательство, но и оставлять его умирать в одиночестве я тоже не стану.

Он был моим близким и самым родным. Так как можно ставить на одну чашу весов предательство и человеческую жизнь?

Может, конечно, Костя и прав и Матвей не выживет. Но я просто не смогу находиться в стороне и ждать. Не смогу его бросить в самую трудную минуту и надеяться на его скорую кончину. Это не по-человечески. И моему сердцу не знакома такая черствость. К тому же… я никогда не прощу себе такого.