Книга Измена. (Не) вернуть назад, страница 50 – София Брайт

— Привет, — муж бегло осматривает мое лицо, и я внезапно смущаюсь его пристального взора.

— Привет! — смотрю на него, теряясь. Еще пару мгновений назад я собиралась звонить ему, просто чтобы услышать голос. Но вот он у меня на пороге.

— Войду? — спрашивает и, только получив от меня утвердительный кивок, входит в квартиру. И лишь теперь я замечаю, что он с тросточкой.

Смотрю на трость в руках мужа, и мне кажется, что все это мне снится. Потому что не может Матвей нуждаться в помощи. Он же такой большой и сильный.

— Что? Тоже противно? — усмехается он.

И этот вопрос, будто щелчок по носу, отрезвляет меня.

— Прости, — поднимаю глаза к его лицу, стараясь вернуть себе самоконтроль, но внутри будто что-то надломилось. — Мы давно не виделись.

— Да уж, — прихрамывая, разувается супруг и проходит к столу на кухне, опускаясь на мягкий стул.

Я иду следом за ним, не в силах отвести взор от его ног, что помню сильными и выносливыми. Но уверена, что постепенно он полностью восстановится.

— Вижу, реабилитация проходит успешно, — произношу, как только Матвей поднимает на меня глаза.

— Уже не в кресле, и на том спасибо, — говорит он, давая понять, что не желает дальше обсуждать эту тему.

— Ужинать будешь?

Я только что сварила суп, потому что хочется чего-то жиденького, а в духовке — морковный пирог, ведь без сладенького совсем грустно.

Взгляд супруга вспыхивает. Он обводит взором кухню, и мне кажется, что я вижу в его глазах тоску. А затем его взгляд замирает на моем животе.

Дочка там лениво двигается, и со стороны видно, как мой живот немного подрагивает.

— Можно? — в голосе мужа слышен трепет.

Несколько мгновений стою не двигаясь. Ведь если он хочет ощутить шевеления ребенка, то, значит, ему придется коснуться меня. А он так долго до меня не дотрагивался, что меня пугает даже мысль о тактильном контакте. Ведь… я скучаю по его рукам и объятиям, которые так любила.

Но затем я беру себя в руки, мысленно отвешивая себе оплеуху и напоминая, что этот ребенок не только мой, но и Матвея. И он имеет полное право.

— Конечно, — подхожу ближе к столу.

Ритм сердца сбивается, и я делаю судорожный вдох, когда широкая и теплая ладонь накрывает мой живот. Кажется, что в этот миг, когда наша дочка осторожно толкаетсяв руку своего отца, не существует ничего во всей Вселенной. Только мы двое и наша малышка, которую мы зачали в любви и которой я готова подарить весь мир.

Наши глаза встречаются, и я вижу там восторг и любовь. Матвей даже не дышит, прислушиваясь к ощущениям, и я вместе с ним. Боюсь спугнуть этот особенный миг. Но когда шевеления затихают, Матвей еще какое-то время сидит, двигая ладонями по моему животу и стараясь поймать еще хоть что-то.

— Успокоилась, — говорю тихо.

Радость на лице мужа сменяется собранностью, и тогда он убирает руки, а я отхожу к плите, наливаю солянку и ставлю тарелку перед своим гостем.

Матвей ужинает в полном молчании, которое я не решаюсь нарушить. Просто смотрю, как он ест, думая о том, что в скором времени он встретит другую женщину и уже она будет кормить его обедами, а потом они родят своих детей, и тогда наша малышка отойдет на второй план.

Кажется, что воздух вокруг прямо искрит от той неловкости и напряжения, что потрескивают в воздухе.

— Безумно вкусно! — выносит вердикт муж. — Все же ты готовишь лучше всех.