Книга Измена. В ловушке, страница 10 – Дина Павлова

Ее звонкий голосок раздается по всей квартире, я в панике сажаю Егорку на диван и мчу в спальню где, заливаясь слезами, Вера кричит на своего непутевого отца, а он, сидя на кровати, не скрывая злобы, шипит в ответ:

— Когда ты вырастишь, поймешь…

Марина сидит на другой сторонекровати, вытянув ноги и криво усмехаясь. И в ее лице я вижу столько презрения ко всем, что возникает невольный вопрос: а этого дурака она действительно любит или что? Зачем он ей? Но сейчас не до того. Я обнимаю Веру и, гладя ее по голове, тихо говорю:

— Успокойся, мама и папа все сами решат, все будет хорошо…

— Не будет! — рявкает дочь и, вырвавшись из моих объятий, бежит в свою комнату, плакать дальше, а я остаюсь стоять в спальне, глядя на мужа. Тот в мою сторону даже не смотрит, сидит, растерянный.

— Ты этого хотел? — глухо уточняю.

— Тебе надо было подготовить ребенка.

— Марина, у меня один вопрос, — утыкаюсь взглядом на стерву, — Ты точно уверена что оно тебе надо? Ты подумай, я потом этого дурака обратно не возьму.

Телка поднимается с кровати и подходит вплотную ко мне:

— Катись отсюда, корова. Видишь же, твои птенчики недовольны. Или что? Нравится скандалить?

— Мне надо куда-то идти. А не просто из дома.

— Плевать я хотела куда ты пойдешь, главное сейчас, — кивает в сторону двери. В ее тоне столько уверенности, будто это она жена, а я — любовница.

— Максим! — пытаюсь привлечь внимание мужа, но черта с два. Все также сидит, шкаф перед собой разглядывает. — Максим, мне нужно хотя бы пятьдесят тысяч.

— У меня нет денег. — бурчит в ответ.

— Займи у Марины.

— Нельзя унижать мужа, — наставительно сообщает стерва, — Какая же ты дурочка! Я тебя поучу немного. Хочешь чтобы мужик не ушел к другой, надо, во-первых, вовремя рот закрывать, во-вторых, следить за собой, а не ходить в стиле девяностых. Или ты до сих пор шмотки на рынке покупаешь? В-третьих, развлекать в постели мужа, а не быть бревном, а, в-четвертых…

Лекцию прерывает пиликанье домофона.

— Кто это? — шиплю.

— Понятия не имею, может друзья Веры. Пошли их на хрен, — отвечает муж, поднимаясь. Однако я не шевелюсь. Слышу как дочь бежит в прихожую, домофон затихает, — Вика, ну правда, ты уже утомила. Наша семейная жизнь не складывается, что ты хочешь? Ну что?

— Денег дай хотя бы на первое время, и я уйду.

— У мамы попроси.

— Ты мне муж пока что. Забыл? Ты меня выгоняешь без денег, без всего на улицу. Очнись, блин! — я уже перехожу на крик, я в отчаянии. Неужели он даже денег не даст? Как я с ним жила столько лет? Где мои глаза были? Права Марина, дурая! Клиническая дура.

Хлопает входная дверь, что вызывает у муженька явное беспокойство.

— Кто там?

Раздаются шаги по коридору, и через секунду возле спальни появляется Женя, ее муж, бородатый кареглазый мужик в длинной черной рясе, и видимо его коллега, тоже в темной одежде.

— Отец Федор? — у меня глаза на лоб лезут.

Моя подруга человек решительный, но чтобы настолько быстро все организовать… Хотя… Служба у батюшки до семи. А сейчас восемь. И вряд ли пока ее муж был в церкви, сидела сложа руки.

Отец Федор строгий, даже жесткий, но жалостливый и справедливый.

— Мужайся, дочь, — раздается громовой бас. Вид у батюшки и в обычное время-то жутковатый, а сейчас на него и вовсе смотреть страшно.

— Вы тут по какому праву? — начинает Максим, но договорить у него не выходит.