Книга Бывшие. Двойняшки от врага, страница 16 – Дина Павлова

Правда отношения у нас теперь отсутствуют как вид. Даже матери запретил мне звонить. Но я и не скучаю. Только по маме. А в остальном… Работы много. Слава богу пиццерия хорошие деньги приносит, но нужно все равно расширяться. А тут… Да, Стася-Стася… Одно расстройство с тобой.

Обратно мы едем молча. И только уже возле самой Москвы Виктор Сергеевич спрашивает:

– Расскажите про Станиславу Юрьевну.

Меня такая просьба удивляет, я с тревогой на него поглядываю, но он спокойно ведет машину, и даже чуть улыбается.

– А что именно вам интересно?

– У вас как будто накопился какой-то клубок взаимных проблем или обид. Я же вижу что вы на нее смотрите… Ну не просто как на конкурентку. Да и она, хоть и держится, но тоже относится к вам очень лично…

– У нас были отношения, мы когда-то любили друг друга, – пожимаю плечами, – Даже планировали пожениться.

Рассказываю, а у самого на душе как-то совсем хреново. Эх, Стася-Стася. А ведь я не хуже твоего Андрея, хоть ты и стараешься со мной соревноваться, ведешь себя как мужик в юбке.

– И почему же не поженились? – вскидывает брови.

– Стася пошла на поводу у своих родителей. Там вся семья была против наших отношений. У меня отец нашел мне невесту, у нее мама с папой присмотрели ей жениха… – сдавленно вздыхаю. До сих пор больно вспоминать об этом. Ведь на самом деле, если бы Стася проявила твердость, если бы не повелась на уговоры и угрозы, то кто знает… – В общем они прижали ее… Ну, пригрозили что лишат довольствия. И она сдалась. Она мне написала что не хочет портить себе и мне жизнь, что выходит замуж за того, на кого показалпапа, и ее все устраивает…

– Вы с ней разговаривали после этого? – спрашивает помощник.

– Я ее попросил подумать… Но она ответила что все решила, – грустно усмехаюсь, – И попросила чтобы я не портил ей жизнь. Потому что я нищеброд и не смогу по уровню жизни заменить ей родителей. А теперь… – я качаю головой, – Я не хуже, я круче их всех! Только какая разница? Момент, как говорится, категорически упущен.

Помощник молчит. Мы едем молча еще какое-то время, а я вспоминаю это письмо… И мне до сих пор больно. Да и пошла ты! Что сейчас устраивать цирк? Хотя… Это я, дурак, мечусь, пытаюсь с ней откровенничать… А сама Стася чувствует себя прекрасно. Ей не больно и не стыдно, она живет в полной гармонии с собой и миром, мужа небось любит. А еще до меня дошли слухи что она родила ему детей. Уж не знаю насколько это правда, потому что если посмотреть на Стасю, то фигура у нее отпад. Просто идеальная…

– Вам бы поговорить, – замечает Виктор Сергеевич. Но я мотаю головой:

– Не о чем нам разговаривать. Все мы обсудили еще три года назад. А все эти запоздалые извинения, признания… Ну кому они нужны?

– Мне кажется вам, – улыбается, – Иначе зачем вы попросили чтобы я пошел в машину, а сами остались наедине со Станиславой Юрьевной.

– Ладно, – чего уж тут кривляться, проще объяснит все как есть, – Если честно, я попытался как-то найти общий язык, но ей это не нужно. Что бы она про меня не думала, но сближаться Стася точно не хочет. Ее устраивает ее семья, ее муж, должность. Так что нам надо сосредоточиться на борьбе и конкуренции. Тут места для любви давно не осталось.

– Если вы считаете, что не сможете больше найти общий язык, то я бы вам советовал все-таки переключиться на работу, – безжалостно произносит Виктор Сергеевич. – Потому что вы сейчас в полном раздрае: с одной стороны, вы вроде бы о делах думаете. С другой – пытаетесь сойтись обратно со Станиславой Юрьевной. В итоге и тут, и там ничего не выходит. Везде провал.