Книга Развод. Проблема для миллиардера, страница 19 – Марта Заозерная

Было очень обидно оставлять в квартире свои вещи. Стараюсь, но не могу принять факт, что жизнь слишком жестока. Я работала, старалась, стремилась… И ради чего?

— Я с мужем поговорю. У него много знакомых. Надо найти тебе хорошего адвоката, такого, чтоб без штанов этого козла оставил, — оглядывается на дверь, проверяя, не нагрянула ли малышня. — Скользкий, мерзкий упырь. Никогда мне не нравился! Как он так к Александру Егоровичу смог в доверие втереться? Ума не приложу.

Вера права, мой отец очень любил Андрея. Он был бы в ужасе, узнай, что между нами сейчас происходит, и, возможно, как и моя свекровь, посчитал бы, что корень зла во мне кроется.

Больно думать об этом. Появляется много сомнений. Растет неуверенность в себе. Но я просто устала размышлять над вопросом: «Что же я не так сделала?».

Надоело.

— Я не представляю, что начнется, когда на развод подам — Андрея и так рвет во все стороны. А потом что случится? Вовсе жизни нам с дочкой не даст?

— Ты ведь понимаешь, что дальше так продолжаться не может, — подойдя ближе, Вера упирается ладонями о столешницу и наклоняется ко мне ближе, переходя на шепот. — Он садист. Тиран. Моральный урод. Называй как хочешь, но с таким жить нельзя. А если его накроет, и бесы причудятся? Представляешь, какой беды наделать может.

— С ним что-то происходит. Собственные догадки меня не радуют. Он ведь хирург практикующий… Это опасно.

— Я тебя умоляю! — рука подруги вверх взмывает. — Ты забыла, как к нам на лекции светила с перегаром приходили? А потом, на практике? Стресс они все знают, как снимать. Твой просто дальше пошел. А может быть, просто от природы чудовище. Нашел, на ком зло безнаказанно можно срывать, и доволен. Тебе ли не всё равно, в чем именно кроется причина? Ксюш, я серьезно, пусть его маменька или бабы ищут причину. Не стоит всех и каждого пытаться спасти. Инициатива наказуема.А с тебя хватит уже наказаний, — переводит взгляд на мои руки.

В такие моменты сквозь землю хочется провалиться. Не жизнь, а утопия.

— Мы здесь, потому что действительно нет больше сил и желания разбираться. К тому же, он в клинике мутит опасные схемы. Я не уверена, что хочу быть причастной к её деятельности.

Вера хмурится. Смотрит на меня, губы поджав, словно бы она уже ничему не удивлена в этой жизни.

Вкратце ей рассказываю об услышанном сегодня. В подробности не вдаюсь, ибо сама толком ничего не знаю, да и не треплются о таком на каждом углу. Одно дело — моя личная жизнь, на которую, по сути, широкой общественности плевать, и совсем другое — клиника.

— Каков удалец! На деньги твоего отца раскрутился. Тебя запугал. И творит что вздумается. Просто фу, — её передергивает.

В завещании папы Андрею и правда была большая роль отведена. У родителя было свое представление о мироздании. Женщины слабее и глупее мужчин. Не хирург, по сути, не врач. Хотя после того, как я стала успехи показывать, он отчасти смирился. Решил, что я смогу лечить тех, у кого ему не нужно отрезать что-либо будет.

Кому-то это может показаться смешным, но жить с фанатиками своего дела всегда очень трудно.

У меня даже не возникает вопросов, почему они с мамой развелись. Она очень домашняя, лишенная каких-либо амбиций карьерных, наверное, в его глазах она не дотягивала до звания достойного человека. С таким трудно смириться.