Книга Развод. Проблема для миллиардера, страница 7 – Марта Заозерная

Бизнес — это единственное, на что я ещё способен реагировать. Моё детище, этим всё сказано.

Так вот, при всем том, что от одиночества у меня развивается дикое отчуждение от мира, я не могу спокойно реагировать на домашнее насилие.

Поля, зная о моих проблемах, организовывала фонд помощи женщинам, попавшим в сложную жизненную ситуацию. Таких больше, чем мы вообразить себе можем.

Девушки, имеющие детей — одна из самых уязвимых групп населения. И им особо никто не рвется помочь. Помню это по своему детству.

Когда мы входим в столовую, первым делом я замечаю девчушку.

Она сидит на стуле, крестив свои тонкие ножки, и перебирает в воздухе пальчиками. Наблюдает за ними внимательно, параллельно мандарин себе чистит. Он брызгает, оставляя следы на белом воротнике её платья и подбородке, но малышку это, похоже, не интересует.

Отмечаю, что девочка одета намного приличней, чем мать.

— Ангелина! — убито восклицает Ксения и бросается к дочери. — Ты тут всё вокруг перепачкаешь.

— Я сижу тихо как мышка! А тетя Тома сказала, что можно ни в чем себе не отказывать, — оставив мандарин у себя на коленях, девочка тянется к столу за конфетой. — Она ушла сушить мои колготки. Если папа не узнает, что мы промокли сильно, он тогда не будет тебя снова ругать, правда?

— Малышка, не делай так больше, — шепчу дочке, подхватывая её на ручки.

Ругать язык не повернется.

Помню себя в её возрасте, вернее, то, как порой меня мама отчитывала, если я ее подставляла случайно.

Как и все детки, болтала лишнего. Что-то вроде: «Нет, мамуль, ты забыла. Всё было не так…», а дальше шло повествование какой-нибудь истории, детали которой она хотела скрыть от подруг.

Детская непосредственность и неумение лгать немало тайн раскрыли по свету.

Ангелина не со зла прошлась по Андрею, рассказав, мол, так и так, папа часто ругается.

Каждый раз, когда он выходит из себя, доченька очень боится и плачет.

Ребенку хочется поделиться с кем-то своими страхами. Меня в качестве слушателя уже недостаточно, хотя я и стараюсь постоянно ей объяснять, что недовольства отца её саму никак не касаются.

— Конфет не есть много? — с энтузиазмом отзывается Ангел, не понимая, о чем я говорю. — Вкусные. Я объелась! Зубки на месте! — вцепившись в мои плечи своими тоненькими пальчиками, она широко открывает ротик, позволяя мне удостовериться в правдивости её слов.

— Про папу не надо никому говорить, — чмокаю её в слегка курносый носик.

Дочка кивает. Я же уверена — при следующем удачном случае она снова обязательно что-то да сболтнет.

Тот взгляд, которым меня одарил Эдуард Наумович, когда Ангелина произнесла: «папа будет ругать», был вместо тысячи слов. Полоснул по душе.

Стало понятно всё, что мужчина обо мне думает. Раньше я и сама считала — при желании можно легко уйти от мужа. Реальность же оказалась более жестокой, чем мои о ней представления.

Жалею, что послушалась Андрея и приехала в дом Даля Эдуарда Наумовича сделать эти чертовы капельницы.

Мало того, что промокли до нитки, потому что пешком почти километр идти под дождем пришлось — у таксиста колесо пробило, так ещё и синяки на моих руках хозяин дома заметил.

Ключи от моей машины Андрей отобрал ещё после первого нашего с дочкой неудачного побега. Сказал, раз я такая неблагонадежная, нужно меня в узде крепче держать.