Книга Измена. Я сам всё разрушил, страница 10 – Аня Дарк

Но злость находит экологичный выход. Такого между нами уже давно не было. Точнее, давно не было хорошего качественного секса. А то безумие, что случилось сейчас, вообще впервые.

И этоспасло нас обоих. Но главное — нашу семью.

После того срыва всё меняется. Не кардинально, конечно, но я будто вернулся в семью после короткой, но изнурительной командировки.

Мы проводим время вместе. Даже больше, чем раньше. Ходим в кино, гуляем в парке, ездим вместе на соревнования дочери. Но самое главное, между мной и Верой снова есть близость. Да еще и какая! Словно у нас не второй медовый месяц, а первый!

Жена раскрывается мне с совершенно новой и неожиданной стороны. Да я и себя не узнаю. Бывает, резко накроет, зажимаю ее на кухне и прямо там беру. Жадно, нетерпеливо и до одури сладко.

Стараемся это всё делать, пока дочь на занятиях или гуляет с подружками, но не всегда получается. И иногда я ловлю ее странную ухмылку. Особенно когда вечером уходит к подружке и кричит из коридора: “Мам, пап, я гулять! Сильно не балуйтесь!” — добавляет в своей забавной манере, но в голосе слышится усмешка.

Наверняка уже всё знает и понимает. На днях ей исполнится пятнадцать.

Но этот день впервые принесет мне не радость, а вернет в ту самую бездну, куда я, видимо, буду падать вечность. И даже если достигну поверхности, меня всё равно не размажет. В меня бесконечно будут смотреть лисьи глаза. Испепелять. Превращать в пыль.

Каждый год на день рождения нашей дочери к нам приходит она. Та, чье имя я запретил себе произносить даже в мыслях.

Отрезал. Выдрал. Нет ее.

Даже когда Вера что-то говорит о ней, я быстро меняю тему разговора, полностью блокируя каждую щель, каждую трещинку, чтобы не дать хитрой Лисе пробраться в мою голову. Или, еще хуже, в мою душу.

— Представляешь, Иришка не придет на день рождения Кристины, — разочарованно извещает жена, когда ставит на стол тарелку с нарезанными овощами.

— Что так? — перестаю жевать, понимая, что даже маленький кусочек нежной рыбы всё равно встанет комом в горле.

— Мне сказала, что не получается, — пожимает плечом. — Чего не ешь? Не вкусно? — сводит брови на переносице.

— Нет! Что ты! — натужно глотаю, не чувствуя вкуса, только горечь, но она не связана со стряпней жены. — Очень вкусно…

— Но знаешь, — садится рядом и складывает ручки, как первоклашка за партой. — Кристинке Маша по-секрету рассказала, — делает голос на тон ниже и чуть опускает голову, — что у Иришки мужчина появился.

Мне будто по башке молотомдали. Да с такой силой, что перед глазами всё белыми пятнами идет. Тело обдает жаром, и мышцы непроизвольно напрягаются.

— Ты чего, Виталь? — машет перед моим лицом Вера, и я не сразу понимаю, что уже прошло достаточно времени, чтобы заподозрить неладное.

— А? Что? — часто моргаю и перевожу дыхание. — Ты прости, я что-то в свои мысли ушёл. На работе сложный день был.

— Может, поделишься? — с участием спрашивает и кладет на мою руку свою.

Лишь бы не дрогнули пальцы. Только не сейчас, когда я наконец вернулся к жизни.

— Зачем тебе это, родная? — вымученно улыбаюсь и щелкаю пальцем ей по кончику носа, заодно освобождая руку из ее разоблачающего плена. — Не хочу дома о работе.

Этой ночью я снова не сплю. С Верой тоже как-то всё шероховато пошло. Криво. Слава богу, она сегодня даже не намекала на близость. Иначе я бы взвыл. Потому что мне сегодня совершенно не до этого.