Книга На поводке за счастьем, страница 45 – Аня Дарк

— Да, у нас с ней были отношения. Но это было до тебя! — кричал он на весь подъезд, всё сильнее сжимая руки на моих плечах.

— Вчера за дверью был мой бывший муж, — правда за правду. — Ты просто не вовремя пришел.

Ноздри Кирилла раздувались всё сильнее от нервного глубокого дыхания. Взгляд стал чернее, а брови, до этого сведенные на переносице, нахмурились. На скулах заиграли желваки, губы вревратились в тонкую нить.

Хватка его рук резко ослабла и Кирилл, наконец, отпустил меня. Наши лица попрежнему разделяли жалкие сантиметры, но абсолютно точно между нами выросла незримая, но прочная стена, которую больше не сломить никакой тягой друг к другу.

Конец наступил раньше, чем я могла себе представить. А может ничего и не начиналось? Подумаешь, поцеловались. Однако, боль в груди была такой силы, что хотелось просто умереть. Спасти меня могла только моя Витаминка.

Вспомнив о Вите, я быстро развернулась и, не давая себе ни единого шанса на сомнения, рванула всторону своего дома. Взгляд был пустым и невидящим. Пелена слез размывала изображение. Но я бежала, бежала, бежала. Пока не уткнулась в дверь своей квартиры. Трясущимися руками открыла ее и, задыхаясь, бросилась в спасительные объятия моей собаки.

Только когда дверь за мной захлопнулась, я смогла дать волю своей истерике. Я выла, скулила и всхлипывала, прижимая к себе изворачивающуюся Виту, которая то и дело хотела добраться своим языком до моего лица.

— Вита, спаси меня в последний раз, — умоляла я её, — Больше не придётся. Обещаю.

Кирилл

Внутри меня будто сошла лавина, унося за собой в леденящий плен мою душу, сердце и надежду. Надежду на то, что я всё-таки человек и способен любить. Но Лера напомнила мне, как жестока реальность. Наивный дурак.

Я с трудом оторвал свои ноги от пола и медленно вернулся в квартиру. Там по-прежнему была ненавистная Элла, которую мне хотелось стереть в порошок. Будто, это она виновата в том, что Лера плеснула бензином, на только остывшее пепелище, не забыв чиркнуть спичкой на прощание.

— Уходи сейчас же, иначе я за себя не ручаюсь, — неживым голосом просипел я.

— Зая, ну прости, я же хотела…

— Пошла вон! — взорвался я.

Моим взглядом можно было резать металл. Элла не выдержала, сдалась. Нацепила маску обиженной на весь белый свет барышни и ушла.

— Сделай так, чтобы я забыл о твоём существовании, — бросил ей вдогонку.

Стук каблучков замедлился, а потом забил быстрее, становясь всё тише и отдаленнее. Закрыл дверь и пошел, как ни странно, к Зевсу.

— Остались мы одни, парень, — едва слышно сказал я, усевшись рядом с клеткой на пол.

Зевс же решил, что я рассказываю ему что-то очень веселое и нам срочно нужно попрыгать от счастья.

— Тихо ты, лапы побереги. Я так не смогу… Как она… — боль с новой силой пронзила сердце. — Будем теперь справляться сами.

Я нёс всякую чушь, которую мой пёс был вынужден слушать. После пяти минут моего монолога Зевс успокоился, лёг, но следил за мной пристальным взглядом. Я же продолжал говорить обо всём и ни о чём одновременно. Казалось, только так я чувствовал себя чуточку легче, только так я мог выжить.

Шли дни. Мы с Зевсом привыкали к новой, пустой, бесцветной жизни. Лапы зажили, а сердце нет. Оно рвалось на части и истекало кровью, но зачем-то держалось. Наверное ради этого черного демона. Другого объяснения у меня не было.