Книга Ты в моем сердце, страница 32 – Аня Дарк

— После всего, что между нами сейчас было, ты просто обязана остаться, — нагло улыбнулся Павел, отстранившись от меня.

— Это шантаж? — я нахмурила брови, но испытывала отнюдь не злость.

— Манипуляция, — его улыбка стала шире, явив моему взору чарующую ямочку.

— Тогда у меня есть требование, — я гордо вздернула подбородок, едва сдерживая улыбку.

— Ты быстро учишься пользоваться людьми, — хитро прищурился он, — И Какое же?

— Хочу к родителям на пару недель.

— По рукам, — Павел протянул мне раскрытую ладонь.

— Прекрасно, — улыбнулась я.

Две недели дома, это то что мне сейчас было нужно больше всего. Перезагрузиться, отвлечься от сердечных переживаний и, как следует, отдохнуть.

Родные пенаты встретили меня радушием, теплотой и румяными мамиными пирожками, на которые даже смотреть опасно, ведь они так и норовят оказаться где-то в области боков. Но до чего же вкусные, заразы.

— Ну рассказывай, дочка, как тебе Москва? — спросила мама, пододвигая блюдо с румяными врагами ко мне ближе.

— Москва прекрасна, мам, — ответила я, бросая косые взгляды на очередной пирожок, борясь с собой за право сохранить талию в исходном виде.

— А работа? Тебе нравится?

— Да, вполне. Особенно командировки, — мечтательно погрузилась я в воспоминания.

— Ну а на личном как? — аккуратно зашла она, — Парень не появился?

Не зря мне этот пирожок не нравился. Встал комом, что не проглотишь.

— Мам, я туда работать поехала, а не личную жизнь устраивать, — отмахнулась я, пытаясь проглотить несчастный ком.

— Правильно, дочка, — прогремел отец. — Успеется.

— Кто бы говорил! — возмутилась мама. — В юности ты рассуждал иначе, — пожурила она его.

— Сейчас нормального мужика днем с огнем не сыщешь. Это тебе повезло.

— Вот и дочке нашей обязательно повезет, — настаивала мама. — А я уже и к внукам готова, — добила она меня. — Вон пирожки печь умею.

Я закашлялась. Всё! Бой пирожкам! Коварнее врагов я еще не встречала.

— Мам, сколько себя помню, ты всегда пекла ужасно вкусные пирожки, — просипела, откашлявшись. — Это не показатель готовности к внукам.

— А сейчас я достигла пика совершенства в этом деле, — гордо заявила она.

— Ольга, у меня одна дочь! — несерьёзно нахмурил брови отец, отчего я рассмеялась.

— И два сына. Помню, помню, — снисходительно ответила мама.

— Так, не ругайтесь, — примерительно усмехнулась я, — Будут вам внуки когда-нибудь.

Старший брат, Вадим, давно живет в Питере. Ему уже за тридцать перевалило, а он еще не женился. Всё карьеру строит. А средний, Максим, здесь в городе живет. Женат, но детей пока нет, хотя мне кажется, это ненадолго. С женой его, Дашей, мы с самого начала нашли общий язык, что не радовало братца. При необходимости наша коалиция рушила все барикады одинокого бойца, которому было проще сдаться, чем воевать с нами.

Зарядившись позитивом и теплотой близких, я вернулась в Москву. В воздухе уже вовсю веяло осенней прохладой, а день стремительно сокращался, напоминая о том, что лето закончилось. Но я любила осень. Даже дожди не пугали меня своей сыростью и грязью. Зато деревья постепенно превращались в золото. В Москве конечно эту красоту не везде можно встретить. Высокие здания и дороги не сияли золотом, как деревья.

В офис я шла с искренней улыбкой. Даже хмурое лицо охранника при виде меня значительно смягчилось. Поток людей занес меня в кабину лифта, окуная в уже такую привычную атмосферу загруженной Москвы. Кто-то один зевнул, и все, как под гипнозом, повторили за ним. Но стоило выйти на нужном этаже, и суета оживила вновь прибывших, включая всех в рабочий процесс.