Книга Реанимируй моё сердце, страница 27 – Галина Колоскова

— Доктор? — голос Виктора Ивановича звучит суше. — Вы что-то хотели сказать?

Я поднимаю на него взгляд. Его глаза сузились. Человека, долгое время работавшего с изворотливыми людьми, не обмануть. Он уже чувствует неладное.

Мозг работает на пределе. Паника — мой худший враг. Сейчас. Я не могу позволить ей взять верх. Я должна думать. Действовать. Как хирург на операции, когда что-то идёт не так.

— Виктор Иванович, — голос, к моему удивлению, звучит ровно и спокойно. — Я вижу некоторое… несоответствие в данных. Вы абсолютно правы, что обратили на это внимание. С вашего разрешения, я бы хотела прямо сейчас, в вашем присутствии, связаться с вашим хирургом. Профессор Зайцев прояснит этот момент. Для меня ваше здоровье — абсолютный приоритет, и любая неточность в документах недопустима.

Я не отрицаю проблему. Не оправдываюсь, а беру инициативу в свои руки и предлагаю решение. Прямо сейчас. При нём.

Удивление мелькает в его глазах. Бывшийминистр явно ожидал оправданий или замешательства.

— Свяжитесь, — кивает он. Властный взгляд становится ещё более пристальным.

Я набираю номер профессора по внутренней связи. К счастью, он на месте.

— Пётр Сергеевич, добрый день. Это Арина Ковалёва, «Огнев-Клиник». Я у себя в кабинете с Виктором Ивановичем Лужковым. У нас возник вопрос по вашим послеоперационным рекомендациям. Не могли бы вы их продублировать? В электронной карте, видимо, произошёл технический сбой, и они отображаются не полностью.

Я не говорю «их изменили». Я говорю «технический сбой». Даю возможность всем сохранить лицо.

— Какие рекомендации? — голос профессора звучит озадаченно. — Я передавал их устно и в виде отдельной памятки для вашего администратора. Ольге Котовой, кажется. Я очень чётко расписал этапы нагрузок. Сейчас я вам их продиктую.

На мгновение с силой зажмуриваюсь. Я не могу открыто выразить ярость, но то, что сегодня сделала Ольга переходит все границы.

Глава 12

— Какие рекомендации? — голос профессора звучит озадаченно. — Я передавал их устно и в виде отдельной памятки для вашего администратора. Ольге Котовой, кажется. Я очень чётко расписал этапы нагрузок. Сейчас я вам их продиктую.

Он подробно, пункт за пунктом, перечисляет те самые рекомендации, что я заучила наизусть прошлой ночью. Те, что полностью соответствуют моему плану реабилитации. Я включаю громкую связь, чтобы Виктор Иванович сам их услышал.

Профессор заканчивает и в кабинете на время повисает мёртвая тишина.

— Благодарю вас, Пётр Сергеевич, — говорю, выдохнув. — Теперь всё ясно. Извините за беспокойство.

— Не за что. Рад, что вы так скрупулёзны, доктор Ковалёва.

Я кладу трубку и смотрю на человека, чьё мнение до сих пор много значит в Минздраве.

— Как видите, Виктор Иванович, мой план полностью соответствует рекомендациям вашего хирурга. А за «технический сбой» в базе данных приношу вам свои извинения. Мы обязательно разберёмся.

Он медленно кивает. Властный взгляд смягчается. В нём появляется нечто похожее на уважение.

— Хорошая работа, доктор. Вы не растерялись. Ценю это в людях. Я готов начинать реабилитацию по вашему плану.

Мы договариваемся о следующем визите, и он уходит. Как только дверь за ним закрывается, плюхаюсь на стул. Руки снова дрожат. Адреналин отступает, оставляя после себя пустоту и леденящий ужас. Ольга не остановится. Она готова на всё, даже на подлог в истории болезни VIP-пациента, чтобы уничтожить меня.