Книга Реанимируй моё сердце, страница 57 – Галина Колоскова

Я уже не думаю о Денисе, о шляпнице, о письме. Мой мир — это разрез, который делаю по старому рубцу. Быстро, точно. Это ревизия. Нужно найти источник и ликвидировать его. Кровь мешает обзору. Аспиратор гудит, убирая мешающую жидкую ткань. Пальцы, облачённые в тончайший латекс, исследуют область анастомоза. И находят его: крошечный, едва заметный дефект в месте соединения шунта с сосудом. Капля за каплей. Но в сердце — каждая капля на счету.

— Зажимы! — требую я. Мне подают инструмент. Изоляция области. Мне нужна абсолютная чистота и точность. Тремор сейчас недопустим. Я делаю глубокий вдох — выдох. И начинаю.

Микроскопические иглы, нити тоньше человеческого волоса. Каждый шов — это балансирование между прочностью и тем, чтобы не пережать нежную ткань. Лоб покрывается испариной, её тут же стирает сестра. В операционной царит тишина, нарушаемая только монотонными сигналами аппаратуры и моими краткими командами. Я зашиваю дефект. Шаг за шагом. Миллиметр за миллиметром.

— Проверяем, — говорю, снимая зажимы.

Все замирают. Секунда. Две. Кровь не сочится. Анастомоз сухой.

— Кровотечение остановлено, — констатирую я. Голос звучит глухо. — Восстанавливаем объем. Продолжаем инфузию.

Я остаюсь у стола ещё на двадцать минут, наблюдая, как давление пациента медленно, нехотя, но начинает ползти вверх. Пульс становится более наполненным. Кризис миновал. Откладываю инструмент. Только сейчас чувствую, что дрожат колени, а спина мокрая от пота.

— Хорошая работа, команда, — говорю, уже отходя от стола. Мои слова — не комплимент,а констатация факта. Мы выполнили свою работу. Медсестры кивают, в их глазах такое же облегчение.

Выхожу из операционной. День клонится к вечеру. В коридоре полумрак. Я снимаю шапочку и маску, опираюсь спиной о холодную стену. Тело ноет, но в груди — пустота и странное спокойствие. Спасённый человек за стеной перевешивает все угрозы.

В кармане халата вибрирует смартфон. Смотрю на экран. Незнакомый номер. Обычно я не беру в такое время, но что-то заставляет ответить.

— Алло?

— Арина Ковалёва? — мужской, официальный голос. — Говорит майор Гуров, Управление по борьбе с организованной преступностью. Мы связались со Станиславом Викторовичем, он сказал, что вы на операции. Ваш фигурант, Денис Огнев, задержан. При нём обнаружены предметы, представляющие интерес и для нашего дела, и, как выяснилось, для Интерпола. Нам нужны ваши показания, а также все материалы, которые у вас есть на него: письма, фотографии, данные детектива.

Я медленно сползаю по стене. Информация обрушивается лавиной.

— Задержан? Где? Как?

— Его обнаружили на съёмной квартире, снятой по поддельным документам. При задержании оказал сопротивление. Сейчас находится в изоляторе. Мы проводим обыск. Ваш детектив предоставил нам его координаты. По предварительным данным, Денис Огнев находится в международном розыске по линии Интерпола по обвинению в мошенничестве и отмывании денег в особо крупных размерах. Вопрос о его экстрадиции будет решаться.

В трубке звучат официальные термины, но для меня они значат одно: кошмар, длившийся несколько месяцев, закончился. Завершился не выстрелом в темноте, а рутинной полицейской работой. Справедливость. Закон в действии.

— Я… понимаю, — говорю я, с трудом собираясь с мыслями. — Спасибо! Мы привезём все материалы, что у нас есть. Скажите, в какое время удобно?