Книга Реанимируй моё сердце, страница 8 – Галина Колоскова

Работа — моё единственное спасение и моя пытка. Каждый взгляд коллег кажется испытующим. Каждое слово Игоря, вбрасываемое им вроде как невзначай, отзывается в душе едким ожогом.

— Нам бы всем твою стрессоустойчивость, Ковалёва, — бросает он сегодня утром в ординаторской, пока мы пьём кофе. — Личная жизнь рушится, а ты — скала. Настоящий профессионал.

Пора поставить его на место. Вскидываю бровь.

— Вы ко всем семьям заглядываете под одеяло или вас интересует конкретно моя? — смотрю на него поверх края чашки ледяным взглядом. Но внутри меня всё сжимается в тугой, болезненный узел. Добавляю: — Не думала, что мужчины могут распространять бабские сплетни.

Он растерянно молчит под хмыканье и смешки коллег. Не ожидал, что я отвечу.

После смены я иду в больничный сквер. Это моё новое ритуальное место. В душе пустота. Сижу на холодной скамейке, смотрю, как опадают разноцветные листья, и пытаюсь дышать. Просто дышать, прогоняя воспоминания нашего знакомства, свадьбу, первые годы счастливой жизни. Снежана постоянно крутилась у него под ногами. Понимаю сейчас, что пигалица была влюблена в моего мужа детской любовью. Кто мог подумать, что они переступят через запретную черту, через меня?

Вчера Марк прислал смс. Одно-единственное сообщение: «Как ты? Можем поговорить?» Поздно. Я удаляю его, не отвечая. Что можно сказать человеку, который вырвал тебе сердце и теперь спрашивает, не болит ли оно?

Мне очень плохо, но встречаться с ним я пока не готова.

Сегодня особенно невыносимо. К чувству утраты добавилась усталость от бегства. От тоскливой жалости к самой себе. Ощущаю давящий взгляд напротив. Душу пронзает страх, неужели рядом Марк. Не хочу, чтоб он увидел, как я сейчас выгляжу.

Поднимаю голову и вижу его. Станислав Огнев стоит в нескольких метрах от меня, засунув руки в карманы тёмного пальто. Он не машет рукой, не улыбается, а молча смотрит. Как в тот день, когда я уходила из дома.

Я не удивлена. В глубине души даже ждалаэтого.

Он подходит ближе. Звук шагов гасит мокрая листва, прилипая, словно запёкшаяся кровь, к подошве чёрных ботинок. Поднимаю взгляд, сталкиваюсь с ним глазами. Подтянут, бесшумен, невозмутим.

— Арина Сергеевна. Можно присесть?

Я киваю, не в силах вымолвить слова. Он садится рядом, оставляя между нами дистанцию в полчеловека. Не слишком близко, чтобы не спугнуть. Не слишком далеко, чтобы не отстраняться.

Мы молчим. Минуту. Две. Это молчание не неловкое. Оно… наполненное. Он не требует от меня ни объяснений, ни светской болтовни.

— Я не следил за вами, — наконец проговаривает сосед низким, ровным голосом. — Был на консилиуме в этом корпусе. Увидел вас в окно.

— И решили проверить, не развалилась ли я окончательно? — слышу я свой голос, словно со стороны: хриплый от усталости и горечи.

Он поворачивает голову. Тёмные глаза встречаются с моими.

— Нет. Решил снова предложить вам работу. Но на этот раз с конкретикой.

Я смотрю на него, не веря своим ушам. Приготовилась к нудным утешительным словам, но сосед не про это. Сомневаюсь, что у него вообще есть сердце. Как раз то, что сейчас мне нужно. Переспрашиваю, хотя прекрасно расслышала каждое его слово.

— Работу?

— Да. Я открываю новое направление в своей клинике. Кардиологическая реабилитация. Полный цикл — от постоперационного ведения до возвращения к полноценной жизни. Мне нужен руководитель этого направления. Врач с безупречной репутацией, блестящими руками и… пониманием, что пациент — не только набор диагнозов.