Книга Ты мой! Пока не наиграюсь..., страница 80 – Галина Колоскова

Он тяжело вздохнул, продолжив.

– Некого винить, когда сам виноват.

– Мы слишком порядочные с тобой, Игорёша.– она усмехнулась на его кивок. – Признайся, ты никогда не оставишь сына, как бы не относился к его матери. – И снова молчаливый кивок. – А если переспим, сожрёшь себя совестью

– Сейчас – да!

– Ну а в будущем давай оставим для будущего.

Он накрыл её кисть широкой ладонью.

– Если разведусь и приду к тебе, примешь?

– Да, но с оговоркой – если буду свободна.

– И то хорошо. – Он улыбнулся. Настоящий сын родителей московских интеллигентов, воспитанный на высоких идеалах.– Надежды юношу питают.

Взрослый красивый мужчина, которого захотелось прижать к груди и гладить по голове, как ребёнка.

– Ковалёв смотрю на тебя каждый раз и удивляюсь. Неужели, такие как ты, ещё встречаются в нашем мире?

Он рассмеялся, задорно, словно мальчишка, привлекая ненужное внимание к столику.

– Не обольщайся. Я вовсе не добрый мамонт, это рядом с тобой всегда тянет стать таким.

– Значит, мне повезло.– Она отняла руку и, расстегнув сумку, вывалила на стол несколько папок, предложив:– Взгляни на их содержимое.

– Что там?

– Приговор Светличного, если правильно ими воспользоваться. Ещё с утра я была против, но он сам припёр меня к стенке. Хочу припугнуть так, чтоб понял, что он не только в руках горячо любимого папочки, но и в моих. Думаю, в бумагах ты найдёшь подсказку, как вытащить из его холдинга и вернуть мои предприятия. Не хочу иметь к Светличным какое–либо отношение через восемь месяцев.

– Ты беременна? – тревожный взгляд с толикой сожаления.

– Чувством справедливого возмездия.

Непроизвольный вздох облегчения, но никакой улыбки.

– Понимаешь, что придётся подтвердить некоторые копии, что передаёшь мне, оригиналами?

Она согласно кивнула.

– Да!

– Знаешь где их раздобыть?– Пристальный сопереживающий взгляд. Сейчас он чувствовал себя подлецом, толкающим любимую женщину на неоправданный риск.

– В нашем доме.

– Значит, всё-таки к нему возвращаешься?– Игорь скривил губы. – Я выкуплю твои акции в любом случае. Настолько невтерпёж?

Нина пожала плечами. Разве был в данный момент у неё выбор?

– Придётся. Меня поджимает срок.

– А если он заподозрит неладное? – Ковалёв не видел, каким в гневе бывает Павел, но на примере лучшего друга хорошо представлял, как поступает с неугодными его отец.

– Сам позовёт и очень настойчиво. Сегодня переночую в доме, соберу вещи и, узнав, что я окончательно перебралась в Одинцово, через неделю под окнами сердечками писать станет.– Она усмехнулась.– Он думает, что хорошо изучил меня, только и я читаю его как открытую книгу, а ещё умею хорошо играть. Вот теперь он познакомится с этой стороной моей сущности. Не стоило давить на самое больное.

Досказывать не было смысла. Оба готовы на что угодно, ради счастья своего ребёнка.

– Давай договоримся так – если я найду там что-то, что позволит его разорить, не прибегая к шантажу, я сделаю это. Мне есть за что мстить, а банкротить я умею виртуозно. Моя работа. Есть люди, которые в этом помогут. Ты выйдешь сухой из воды без капли подозрений. Если нет, то найду, куда слить инфу и папа ему не поможет, если спасёт, то дорогой ценой, а это будет уже другой Светличный.

– Согласна!– Она пригубила вино.– Знала, что ты не просто так стал инвестировать в холдинг. И да поможет нам бог!