Книга Ты мой! Пока не наиграюсь..., страница 86 – Галина Колоскова

– Прости…– Сколько раз по последнее время она слышала эти слова? Но ни разу от них не заходилось сердце, а губы сами собой не расплывались в улыбке.

– И ты меня.– Он не желает слушать извинения за своё поспешное бегство.

– Не думал, что это так больно.– И она понимает, о каком страдание он сейчас говорит.– Не уехал бы, не позвони финн директор. Не могли без меня запуститься. Через час после твоего отъезда, а ты забылателефон дома и я…

В голове Нины мысль – «Через час после моего отъезда или того, как прочёл?»

– Один билет на ближайший рейс или через три дня…пришлось…– Всегда прямой и резкий, он не мог найти нужных слов в своё оправдание.

Она решила прервать его пытку совестью:

– Скучаешь?

– Очень! А ты?

В кончики пальцев бьёт разряд электричества, их покалывает, как от прикосновения к его гладкой горячей коже.

– Да! Но твой отъезд как раз вовремя.

Обиженное:

– Почему?

Нужные слова с трудом просачиваются сквозь стянутое спазмом волнения горло:

– Так надо. Дай время. Я начала игру и скоро стану совершенно независимой от мужа. Ты не захотел быть обузой на моей шее, вот и я не хочу. Верну ко времени твоего приезда свой бизнес. Если, конечно, ты не передумал забирать нас с Лиской.

Она замирает в ожидание ответа. Воздух становится осязаемо вязким. То, что слышит дальше бальзамом на душу:

– Я уже однажды сказал, что буду с тобой и слов своих не меняю. Найдёшь другого –выкраду. Никому не отдам, так и знай!– И уже тихо с придыханием в грудном бархатном голосе, так, что Нина почувствовала как намокают трусики:– У меня стояк. Хочу тебя…в то утро… вчера ночью…прямо сейчас…всегда…

Нина с улыбкой мчалась по Москве. На сердце легко. В глазах счастье. Её любят и не на кого не променяют. Отчего-то такая уверенность заполняла душу. Нужно всего лишь подождать какое-то время. Она заехала в БиоСторию на Ленинском проспекте. Свежие яйца, молоко, творог, сметана и фрукты для Лиски. Фрукты и деликатесы для Светличного и конечно, его любимый тыквенный штрудель. Она постояла пару минут у винной стойки, решая можно ли Павлу пить вино, прихватила на всякий случай бутылочку красного, рассчиталась на кассе и отправилась прямиком в клинику.

Лёгкий белый шарф, в тон одежде, на голове. Солнцезащитные очки, чтоб не дай бог, он не увидел бесов в её глазах и, раньше времени не рассмеяться. Уголки губ печально вниз. Она настраивалась на короткий разговор. Рассерженная, непокорённая, резкая, но по-прежнему любящая. Роль хорошей жены на несколько месяцев она должна играть виртуозно и достоверно. Чтоб сам Станиславский гордился взирая с небес.

Нина припарковалась, с трудом втиснувшись между двух джипов, но не спешила покидать автомобиль, строя в зеркало заднего видарожицы, выбирая какую из них надеть на ближайшие полчаса – час.

Она заметила на стоянке чёрный Аурус Сенат Светличного старшего и замерла на месте. Встречаться со свёкром в ближайшее время не входило в её планы. Нина откинула сиденье и затаилась, следя за главным входом в клинику. Пытаясь понять, родители Павла только приехали «к» или уже покидают любимого сыночка.

Длинный звонок. Она приняла вызов. Шёпот Милы:

– Нина Сергеевна,... думаю вам будет это интересно. Сегодня в кабинете Павла Георгиевича приходил его отец. Он вынес папку. На ходу убирал в портфель. Я успела заметить.