Книга Катастрофа в подарок, страница 109 – Галина Колоскова

— Чёртов гурман, зубы сломаешь! — проклинала Наталья вовсе не «котяру», а пресловутых бабочек в животе, к этому моменту не нежно порхающих под плотоядным взглядом соблазнителя, а отплясывающих жёсткий степ.

— О чём это ты? — поинтересовался Лев, привыкший к особенности биологички рассуждать вслух.

— Останови машину, я пересяду, — потребовала она, решительно сжав кулачки.

Раззадоренное чувство собственного достоинства и гордость взяли верх над настороженным разумом.

«В конце концов, неужели я не в состоянии справиться с играющим словами маньяком? — Перед глазами Сидоровой возникло потное лицо прыщавого Эдика, непонятно чем занимающегося руками под партой. — Не таких умников усмиряю в классе!»

Её требование директор выполнил с огромным удовольствием, мысленно усмехаясь решимости будущей невесты. Та забыла общеизвестный факт: соблазнение — не насилие, а искусство вызывать чувственное желание.

— Решила угостить ужином, раз в моём доме удалось лишь перекусить бутербродами? — продолжил Иванов прерванный ранее разговор. — Только, ради бога, не нужно кормить меня жёстким недожаренным мясом.

— Кролика живого отведать не хочешь? — огрызнулась Наташа, посягнув на святая святых любимой матери.

— Нет, — рассмеялся Лев, вспомнив, с чем ассоциировала его член брюнетка, — себе подобных не ем.

— Да чтоб тебя!.. — пробормотала она, давясь рвотными спазмами.

В полной фантазий голове учительницы тут же возникла картинка: покрытый короткой серой шёрсткой, уменьшенный в десятки раз Иванов борется с Пусиком за право любить её левый тапок. А плюшевый предатель, свободный от присутствия ногихозяйки, в нетерпеливом предвкушении трясёт белыми ушками, нюхая под пушистым хвостиком человека-кроля и отвечая ему явной взаимностью.

— Извращенец… — непонятно кому из борцов за любовь адресовала Наталья претензию.

— То же самое могу сказать о тебе, дорогая, — улыбнулся в тридцать два зуба тот, кто в инсталляции её разума обладал всего лишь двумя резцами. — Это же явная склонность к зоофилии — отождествлять орган мужчины с частями тела косоглазого капустоеда.

— Ты можешь читать мои мысли? — в ужасе прошептала Сидорова, не пытаясь оспаривать нелепые обвинения. Она вздрогнула, издав короткий спазматический звук, подвергнувшись нападению икоты. Но даже не извинилась и не попросила воды, а набрав полные лёгкие воздуха задержала дыхание, считая в уме до тринадцати.

Нога директора вдавила педаль тормоза в пол. Машина завизжала, шинами оставляя чёрный след на асфальте, прошуршала по гравию обочины, дёрнулась и замерла неподалёку от раскидистой яблони, способной соперничать с той, что когда-то плодоносила в раю. Он сдержал смех, наблюдая за покрасневшим лицом и выпученными глазами борца с икотой бабушкиными методами. Та не визжала, требуя ехать дальше, а покорно молчала, играя на руку коварным планам обольстителя.

— Милая, — с хрипотцой в голосе зашептал Лев, — так вот чему ты пару минут назад радовалась. Думала о нашей близости?

Он улыбался, как тридцать три служителя ада, работающих в коптильне осуждённых за блуд.

— Так почему бы этим воспоминаниям не воплотиться в жизнь, открыть второе дыхание, так сказать… — Советовал он той, что с трудом сдерживала первое. Иванов утонул глазами в глубоком декольте. — А если захочешь, то и третий заход, и даже пятый. Ради тебя готов трудиться до седьмого пота.