Книга Катастрофа в подарок, страница 124 – Галина Колоскова

— Насчёт сюрприза можешь не париться: она сама им станет. Купи какую-нибудь безделушку или красивое бельё. Девушке будет не до тебя после литра горилки. А может, наоборот — её состояние послужит возможностью примерить подарок и «тесно» пообщаться. Спроси у Илоны, как они безумствуют в этот праздник.

Криво усмехнулся он, покачав головой.

— А заодно поинтересуйся, почему я должен несколько дней работать в две смены, чтобы купить ей её любимые духи в ответ на носки да трусы камуфляжной раскраски, которые уже третий год подряд она дарит мне на Двадцать третье февраля?

— А этот праздник тоже стал украинским днём?

— Нет, он раньше был общим, а теперь только для русских, крутых яиц в упаковке. — Лунгин опустил голову, указав взглядом на подсказку, будто бы Лев обладал видящим сквозь вещи зрением.

— Каких ещё «яиц»? — Иванов приподнял бровь, не понимая намёка. — Новый вид презервативов?

Механик перебил друга, внося уточнение:

— Нет, камуфляжная упаковка для тех мужиков, кто служил. Я и сейчас стою в подарке твоей сестры. Типа защитники мы в этотдень, как отец Бабенко, и должны напиться в хлам, а потом побросать гранаты, пострелять на полигоне или хотя бы в тире.

— Ещё одна новая украинская традиция? — оторопел Лев, но продолжил попытку узнать как можно больше о привычках новой подруги Натальи, пока та не вышла из туалета; порядочный мужчина должен быть в курсе любых прибабахов невесты.

— Ага. Повёрнутая на военных. А в начале августа Таня бутылки бьёт головой.

Вторая бровь директора поползла вверх. Оказывается, слишком мало времени он проводит в родительском доме.

Иванов с сочувствием произнёс:

— Твоей? Но почему? Понимаю, зачем это делают самые мобильные войска России, но ты тут причём?

— Нет. О свою. — Олег сдерживал смех, наблюдая, как всё больше округляются глаза друга. — Говорит, так принято у них в семье, где все мужчины служили в десантных войсках. Её первый бойфренд — тоже. Главное, отказаться гулять в парке с фонтанами, а то сама полезет в воду и всех потащит купаться.

Лев икнул, вспомнив историю с половником, но собрал волю в кулак и ответил слишком спокойным голосом:

— Забавная эта блондинка, со своими причудами. — Он пытался сделать вид, что его не касаются новые сведения о горничной, как ребёнок, прикрывший лицо руками, со словами «я в домике». — То ворчит на Россию, то придерживается её праздников. А вот мне позор. Оказывается, почти не знаком с человеком, которого обожает сестра. Такие подробности узнаю от почти чужих людей.

— Потише про «чужих». Когда-нибудь наберусь смелости — и Илона станет моей женой, а Таня — инструктором по экстриму и крёстной первенца. И не откосишь, пока сумасшедшая украинка в подругах моей девушки.

— Господи! — пришло время обратиться к Всевышнему Иванову, благодарному за то, что февраль почти прошёл, а до августа ещё далеко. Поводы для праздничных застолий сокращались. Залезть в то, что сокрыто трусиками невесты, в пьяном угаре не представлялось возможным.

Он вздрогнул, вспомнив, во что превратилось их первое свидание, и почти прокричал мольбу-просьбу к тому, кто всё видит:

— Надеюсь, Наташа с ней тесно не сблизится!

— А вот это вряд ли. Бабенко прилагается к Илоне, — пришла очередь смеяться Лунгину. — Добро пожаловать в клуб любителей Украины!