Книга Врач. Отец моего бывшего, страница 65 – Галина Колоскова

– Всё, что надо, я уже видел. Идём наверх. Весь день не дают с тобой поговорить. Осмотрю и наконец, сделаю это.

Мрак спальни взорвал яркий свет. Каждая вещь строго на своём месте. Чистота, как во всём доме.

– Отвернись, – Ева стянула джемпер. Прикрыла пледом грудь и лишь потом разрешила: – Смотри.

Рустам молчал долгую минуту. Она не могла видеть, как потемнел он в лице, сжимая кулаки до побелевших костяшек. Ноздри тонкого носа раздулись. Останься Антон дома, ему бы не поздоровилось.

Тёплые пальцы осторожно прикоснулись к начавшему опухать кровоподтёку.

– Очень больно?

Ева вздохнула.

– Терпимо. Промахнулся. Задело ножкой, иначе не смогла бы подняться.

Железный самоконтроль врача дал трещину. Губы нежно коснулись закрытой раны.

Ева сжалась. Страх после Антона не прошёл. Она ничего не могла с собой поделать. Жалобное:

– Не надо…

Он тут же отпрянул. Меньше всего хотел напугать.

– Прости. Не удержался… – И уже отстранённым тоном: – Визуально всё в норме. Гематома сантиметров восемь на пять. Нужно приложить холод. Может, проедем в клинику, посмотрю на УЗИ? – Рустам взглянул на часы.

Ева качала головой. Меньше всего хотелось покидать дом. Будь что-то серьёзное, уже бы визжала от боли. Обычный ушиб.

– Нет, не нужно никуда ехать и холод не надо, – она передёрнула худенькими плечами. – Не хочу мёрзнуть.

– Тогда,посмотрим завтра. Назначу УВЧ, – он сделал шаг назад.

Не таким представлял предложение руки и сердца, но деваться некуда. Так можно на месяц растянуть. Постоянно что-то случается.

За Антона болело сердце, но он заслужил то, что получил. Может в лечебнице обдумает, что с ним происходит?

Собственную жизнь на паузу ставить не собирается. Даже лучше, что сына не будет в Москве.

– Я выйду. Оденься и поговорим. Где тебе удобно?

– В гостиной.

Рустам усмехнулся. Кто бы сомневался. Спальня – её личная монашеская келья.

– Жду тебя через десять минут.

Он спустился в погребок. Бутылка «Кристалл» покрыта тонким слоем пыли. Он сам не любитель шампанского, но Еве должно понравиться.

Нарезка сыра по-быстрому. Клубнику, виноград и персики выложил на круглое блюдо. Раз она не любит икру, ни к чему насиловать.

Рустам разливал шампанское, ухмыляясь мыслям: «Видимо кольцо в фужере для нас плохая примета». Он не услышал звук лёгких шагов в коридоре.

– Что это? – Ева, переодетая в платье, застыла на пороге просторной, хорошо освещённой комнаты. Она просипела: – Ты сказал, что … – и замолчала, не в силах продавить хоть слово сквозь сжавшееся горло.

Рустам смотрел в огромные, мокрые глаза цвета ясного неба, ощущая, как сжимается сердце. Его девочка почувствовала: должно произойти что-то важное и от переживания потеряла голос.

– Заходи. Говорить буду я. Слушай, не перебивая, и потом…

Во внезапно пересохшем горле першило. Он замолчал, выравнивая дыхание. Запустил руку в карман. Коробочка под пальцами успокаивала. Взрослый мужик волновался, словно подросток.

Деваться некуда, пришлось сделать глоток шампанского. Он передал второй фужер Еве, потребовав:

– Промочи горло.

Она смотрела на фрукты под спиртное, от которого моментально пьянела. Предчувствие счастливых известий разливалось жаром по телу, собираясь внизу живота. Понадобилось сконцентрировать волю, чтобы получилось беспечное:

– Что отмечаем?

Рустам хмыкнул, заметив промелькнувшую радость в больших глазах.