Книга Паладин, страница 48 – Анна Раф

Прибыв в Акреф, оба отправились в Храм Справедливости. Капеллану они докладывали вместе, рассказали все в мельчайших подробностях. Вопреки ожиданиям Фелисии, Крэйвел не умолчал даже о Лирэе, напрямую заявляя, что они договорились с личем, который жил неподалеку от города, взяли клятвопреступника с собой и сражались с ним бок о бок. Казалось, что после таких заявлений и Крэйвела, и Фелисию должны арестовать, но капеллан отнесся к докладу понимающе и даже буднично. Крэйвел доверял ему. Капеллан Акрефа был немолодым и опытным человеком, не делил мир на добро и зло,а намерение Крэйвела вернуть ренегата в лоно церкви было ему очевидно и совершенно понятно.

После доклада Крэйвел остался в Храме Справедливости. Здесь ему предоставили ночлег и, наконец-то, хорошее питание. В Акреф добралась гуманитарная помощь, город справился с настигшей его катастрофой относительно легко, отделался парой месяцев жесткой диеты. Открылись таверны и гостиницы, в одной из них остановилась Фелисия. На первое время денег ей дал Крэйвел, последующие дни волшебница планировала зарабатывать своими магическими навыками. Снова чистить и чинить за несколько монет. Зато в безопасности и комфорте. После пережитого Фелисия искренне наслаждалась этим.

Крэйвел задержался в городе. Он обещал Лирэю навестить его вновь, и собирался исполнить обещание. Через несколько дней он снова полетел к катакомбам. Там, как и всегда, царило запустение. Паладин преодолел нудный спуск, прошел через мост. И замер. Он не знал, куда дальше идти. В прошлый раз Лирэй сам вышел навстречу. Крэйвел не знал, где искать его теперь.

Его выручил Вингрис. Одно из изваяний, выточенных в стене, грозно зыркнуло на паладина загоревшимися глазами. Крэйвел сначала насторожился, ожидая ловушки, но изваяние заговорила голосом лича.

— Он в темнице, — кратко и без формальностей сказал Вингрис, понимая, зачем тот пришел.

Крэйвел раздраженно вздохнул. Опять темница. Как же он ненавидел темницы! Он подумал, что Лирэй специально хотел ему насолить. Но причина его пребывания там оказалось иной, несколько более… сентиментальной.

Ренегат проводил время в камере, где раньше сидела его пленница. Фелисия стала для него отдушиной, единственной собеседницей, помимо, так называемого, капризного деда, с которой он мог безбоязненно поделиться своей болью. Первой за много лет. Но она сбежала от него и не вернулась.

Крэйвел застал Лирэя в камере, тот сидел на убранной кровати и держал в руках книгу. Только сейчас, пребывая в здравом уме, Крэйвел смог рассмотреть камеру. Просторная, освещенная магическим светильником, чистая, наполненная цветочным ароматом. Насколько нужно быть сумасшедшим, чтобы увидеть здесь прогнившую зассанную клетку монастырской темницы? Очевидно, Лирэй поддерживал эту камеру в столь ухоженном виде уже несколько дней, словно надеялся, что Фелисия пожелает сюда вернуться.Лирэй знал, что этого не произойдет, но мысленно был не готов расстаться с презрительной волшебницей. На столе стоял поднос с какой-то снедью и свежий чай. У книги в его руках было смехотворно романтичное название.

Ренегат был недоволен тем, что Крэйвел застал его в столь уязвимом состоянии. Он нахмурился и посмотрел на незваного гостя с вызовом. Его с потрохами сжирала обида и ревность, хотелось сразу же наброситься на Крэйвела с обвинениями, но он сдержался, не желая унижаться еще больше.