Книга Паладин, страница 88 – Анна Раф

С Фелисией у него разговоры шли чаще всего о методах продления жизни. Хоть Фелисия и знала, что церковь запрещает интерес к этой теме, хотя бы в теоретическом плане, не угасал в ней никогда. Она активно училась у Вторника в том числе и боевой магии, понимая, что не за горами новая встреча с одержимыми братьями. В катакомбах имелся и тренировочный зал для магов — просторный купол, надежно огражденный магическими барьерами, чтобы не разнести во времятренировки остальную часть подземелья. Там эти двое учились сражаться. У Фелисии было не так много боевого опыта, а у Вторника — хоть отбавляй, он многому мог научить.

Фелисия же интересовала его больше в культурном плане. Селирест очаровал некроманта своей живостью и умиротворением. Здесь не нужно было каждый день цепляться за жизнь, вгрызаться в глотку всем прочим претендентам на лучшее место под солнцем, неустанно отстаивать свое право на свободу и существование. Здесь можно было жить, а не выживать. У Фелисии он хотел научиться разговорному языку, который был актуален в этой части света в данный момент времени. Хоть язык королевства и язык Тундры по сути был одинков, но имел два диалекта и с каждым новым поколением они все сильнее отдалялись друг от друга.

Традиции, обычаи, запреты и история так же интересовали некроманта. В то время, как Фелисия жадно впитывала в себя содержимое библиотеки Вингриса, Вторнику она приносила книги из библиотек Акрефа, содержащие исторические сведения. Вторник открыл такое явление, как художественная литература. С первого взгляда она показалась ему совершенно бесполезной, но Фелисии удалось донести до некроманта ее ценность и важность культурного фона для комфортного общения с другими жителями Селиреста. А Вторник не планировал всю жизнь провести под землей, он хотел жить как все нормальные граждане королевства. Пусть ему и придется многое держать в тайне. Просто получить возможность хотя бы войти в город, прикоснуться к цивилизации было для некроманта большой ценностью.

Наверно Хьола и Джессвел в очередной раз удивленно округлили бы глаза и недовольно нахмурили брови, если бы стали свидетелем того, как проводят евремя их старшие товарищи. Крэйвел напрочь игнорировал тот факт, что его верная спутница готовит векового некроманта к жизни в городах Селиреста и учится у него магии сомнительного происхождения. Не прекратил Крэйвел и своих регулярных визитов к ренегату.

Крэйвел поочередно навещал то Лирэя, то Джессвела, то Миносту, коротающую дни в местном кабаке, паладин относился к этим визитам со всей ответственностью, как к работе, понимая, что эти разговоры, на первый взгляд пустые и призванные скоротать дни ожидания, могли сыграть ключевую роль в судьбе каждого из них. Крэйвел старался тщательно подбирать слова, играмотно комбинировать собеседников, чтобы одно неверное слово кого-то из них не перечеркнуло все его труды. Фелисию старался держать подальше от Лирэя, излишне законопослушную Хьолу не брал с собой в катакомбы, Миносту не звал в лечебницу к Джессвелу, чтобы та своим унынием не высосала из юноши все силы.

Миноста вообще вызывала у Крэйвела много опасений. Древняя паладинша, очевидно, была уже на последнем издыхании. В чем-то ее поведение напоминало Крэйвелу Солигоста. Вечно уставшая, циничная и безразличная ко всему. Она была жива только потому, что не нашла никого, кто оказался бы достаточно силен, чтобы убить ее. Но свет ее постепенно угасал. Это проявлялось даже в ее магии. Тусклый мерцающий свет заклинаний, порой даже не с первого раза срабатывающих, сигналил о слабеющей силе воле и почти полном иссушении внутренних сил. Сигналило об этом и количество алкоголя, которое Миноста вливала в себя каждый день, ее сдерживали только финансы, иначе она бы пила еще больше. По этой причине Крэйвел не брал ее и в катакомбы, Вторник наливал бесплатно.