Книга Кровавый цветок, страница 51 – Bloody Moon

— Как ты? — взяв ее за руку, спросил я.

— Еле жива. Давно я так не ездила. Чувствую себя мешком с костями. — Чуть улыбнувшись, произнесла Алексис.

— Палатка разбита, костер разведен, и еда уже скоро будет готова. Идем. — Я потянул ее на себя и помог подняться, а Алексис всем телом повисла на мне, и я почувствовал, как моя рубашка пропитывается ее слезами. Она тихо всхлипывала, стараясь не выдать себя на публике.

Простояв так несколько минут и обнимая ее, я ждал, пока она успокоится, но на мое удивление она заснула у меня в объятьях. Скорее всего, сказалось все, что произошло за сегодняшнюю ночь. В лагерь я уже пришел с ношей на руках. Никто ничего ни сказал и даже не поднял взгляд, лишь Рейна, приоткрыла мне вход в палатку, что бы я мог беспрепятственно зайти. Внутри палатка была обустроена на двух человек, маленькая и уютная, на землю были брошены шкуры и подвешенная на крюк маленькая походная лампа. В углу лежал меч тулвар, почти такой же, каким я орудовал на ристалище.

Аккуратно положив, Алексис на шкуру, я уже не мог покинутьее, даже чувство голода не переубедило бросить Алексис одну. Теперь она не уйдет далеко, чтобы себе ни думала. Тем временем палатка приоткрылась и Рэйна передала мне кусок хлеба и вяленое мясо. Значит, снаружи нас охраняют, хоть и оставили мне меч. Алексис начала ворочаться и, в конце концов, начала шарить рукой по шкуре ища меня. Лежа рядом, и прижав ее к себе, я чувствовал, как быстро бьется ее сердце. Хитрая зверек, все же она не спит, а просто ищет ласки. Пройдясь рукой по ее чуть растрепанным волосам, заплетенных в длинную густую косу, я дернул за ленту и ее волосы медленно распустились, когда мои пальцы прошлись по ним. Накрутив локон себе на палец, и поднеся к губам, я нежно поцеловал его, а затем слегка дернул. Алексис тут же открыла глаза и состроила недовольную гримасу, на что получила лишь усмешку. Приподняв ее подбородок, я припал к ее недовольно надутым губам, целуя и покусывая их одновременно, заглушая прорывающиеся наружи стоны глубоко проникая и сплетая наши языки в горящем пламени поцелуя.

— Ты хочешь? — прошептал я ей на ухо.

— Да… Но мы здесь не одни….

— Их это мало волнует, если нам даже выделили палатку. Все знали, чем это закончится.

Алексис колебалась, но мне не хотелось ждать, точно зная, что хотел ее с той минуты, как увидел вновь. Чувство ревности рвало меня на части, когда мы были у мельницы, видя, как спокойно она общается со всеми этими мужчинами. Единственное что меня удерживала, чтобы не сорваться на них, как безумец, так это мысль, что она была только моей. Да, я в одно мгновение превратился в эгоистичное животное, но большинство из нас становятся одержимыми, той, что запала тебе в душу навсегда.

Расстегнув ее блузу, я увидел плоды прошлой ночи, на груди и ключицах виднелись следы моих похождений. Посадив Алексис себе на колени, и зацепив завязки верха неглиже зубами, я потянул их на себя, и тряпица соскользнула, вниз давая рассмотреть всю прелесть моего творения. Приподняв Алексис повыше, и уткнувшись в ее грудь, я медленно, по кругу облизывал, каждую метку, что оставил на ней. Откинувшись назад она, прикрыла рот тыльной стороной ладони, чтобы не закричать и выгнулась мне на встречу. Чувствуя жар ее тела, проводя руками по ее спине и талии, я медленно спустился и начал расстегивать пояс ее бридж. Положив Алексисна шкуры, и стянув их вместе с бельем, я тут же припал к ее ногам, оставлял губами и языком горячую дорожку из поцелуев с внутренней стороны бедра. Одновременно лаская ее лоно, медленно водя пальцами по окружности, отчего Алексис выгибалась словно натянутая тетива лука и глушила громкие стоны, кусая мех за который отчаянно цеплялась. Вставив один палец, я начал эмитировать половой акт, и языком вылизывал ее клитор, доводя ее до опустошения. А когда она пыталась вновь выгнуться, придавливал ее ладонью к земле. Наконец, добившись своего, когда Алексис витала в облаках, сняв с себя одежду и посадив Алексис спиной к себе на колени, подхватив ее, я медленно погрузился в ее горящее лоно. Прижав одной рукой ее живот, а другой, лаская ее груди, начиная двигаться в самом медленном темпе, я доставлял ей самую прекрасную пытку в мире. Затем замирал вплоть до того момента, как она не начинала ерзать и требовать большего. И вновь все продолжалось в том же темпе, в конце концов, Алексис привыкла и расслабилась, но с этого самого момента я резко нарастил темп, повалившись вместе с ней на бок и ускоряясь с каждым толчком. Чувствуя, как внутри она горит и сокращается, стучась о стенки ее лона изо всех сил и услышав ничем не прикрытый стон, снова излился в нее без остатка. А затем накрыл нас одеялом, и мы так и уснули.