Книга Папа для Бусинки. Завоюю тебя, бывшая, страница 39 – Лина Каро

А я вот не хотела пускать. Мне нужно было время.

Но всё же букет очень красивый. Цветы практически не пахнут. Видимо, Роман консультировался в цветочном салоне, чтобы ненароком мне не навредили особо пахнущие сорта цветов. И правда, мне бы это пользы не принесло, да и в палате бы сильно пахло цветами. Я, кстати, не очень люблю сильные ароматы, у меня от них голова болит.

— Ладно, давай возьмем, — сдаюсь, уж очень не хочется расставаться с этой красотой. — Только они ведь будут течь.

— Ничего не будут! — Нина радостно несется к банке, возится с цветами.

Я тихонько вздыхаю. Хочется на воздух. Хочется пройтись по улице, а не лежать. Кстати, прогулки мне полезны. Вот такая она — беременность. Сильно нагружаться нельзя, но и отлеживать бока тоже не надо. Поглаживаю выпуклый живот, доченька снова толкается, я вспоминаю, как она «здоровалась» с папочкой. Почему-то сейчас воспоминания о Романе не вызывают злости, будто я немного успокоилась.

На телефон невольно поглядываю, звонил или нет?

И тут же себя ругаю: «Лана, не будь романтичной дурочкой».

Всё, что он делает, может быть связано с тем, что хочет замять скандал.

В СМИ, кстати, тихо. Никаких нападок на меня нет, но и опровержения, о котором я просила, тоже не наблюдается. Поэтому я и не спешу идти на контакт с Романом. Он много чего наговорил, но мне нужны действия с его стороны, поступки.

— Ну что, бегемотик, идем? — подруга зовет меня на выход.

Ну да, я похожа на бегемота, это отрицать сложно. Хоть и не поправилась сильно, но грудь увеличилась и живот впереди меня идет.

— А ты чего это такая радостная? — с интересом смотрю на подругу.

Может, мне кажется, но она будто бы скрывает улыбку.

— Так чего мне радоваться? Любимая подруга из больницы выписалась, — щебечет с невинным выражением лица, и я думаю, что переборщила с подозрениями, пока мы не выходим на улицу.

Не успеваю оглянуться и вдохнуть порцию свежего воздуха, как вижу…

Автомобиль представительского класса, который стоит за воротами больницы.

Поворачиваю голову в сторону подруги — предательница!

— Нин, я же говорила, что не хочу трепать себе нервы из-за Свиридова!

— А зачем трепать? Не надо ничего трепать! Ты у нас девчонка боевая, сама кому хочешь нервы потреплешь и мозг ложечкой выешь! — смеется она, но смотрит с тревогой и заботой. — Ну хочешь, я попрошу его уехать?

— Зачем ты вообще сказала ему о выписке?

— Просто он очень просил, а ты даже подарки принимать не хотела.

— Черт, — сжимаю губы, видя в руках букет — как свидетельство того, что какой-то подарок я всё-таки приняла.

Стыдно-то так. Еще есть шанс остаться незамеченной, обойти здание, выйти с другой стороны, взять и выкинуть веник от Свиридова в урну и выйти к нему с гордо поднятой головой. Но я не привыкла убегать, прятаться, уходить в сторону. Да и вообще, он отец ребенка. Наверное, у него какое-никакое право хотя бы знать, что происходит с моей беременностью.

— Ты не злишься? — снова спрашивает Нина, глаза делает, как у известного котика.

— Да ладно, Нин, не надо со мной как с маленькой.

— Не злишься?

— Чуть-чуть.

— Не злись. Поговори с ним. Может, он не такой и плохой. Сказал, какой-то есть для тебя сюрприз. В общем, я, наверное, поеду, у меня как раз съемка важная и фотосессия. Кстати, ты приезжай, осталось совсем мало времени, чтобы сделать фотосет с животиком. На память. Ты же хотела.