Книга Он мой Сентябрь, страница 1 – Евгения Ник

Любовь не всегда приходит глазами. Иногда она приходит голосом, через стену.

Лилия

Просыпаюсь от стона. И сама хочу застонать от внутренних страданий. Ну почему я вообще должна это слышать и тем более просыпаться от этого звука? Не от будильника, не от звонка телефона, не от солнца, что долбит в глаза сквозь занавески, а именно от громкого и частого женского стона.

Ворочаюсь, зажмуриваюсь, пытаясь убедить себя в том, что я ещё смогу заснуть. Но женский голос, как назло, тянет ещё громче: “да-а-а”.

— Ну хоть у кого-то жизнь бьёт ключом, — бормочу, выдёргиваю подушку из-под головы и накрываюсь ею так, чтобы не слышать эти звуки.

Поворачиваюсь, приоткрываю один глаз и смотрю на своего парня Серёжу. Мы бы тоже могли так. Составили бы той парочке за стеной конкуренцию. И я бы даже поорала прикола ради, чтобы заглушить её. Но… Серёга снова вернулся с работы поздно, поужинал и завалился спать. А я, как обычно, до ночи смотрела детективный сериал.

Обычно мужики смеются, что у женщин, то голова болит, то хвост отваливается, но только не в нашей с Ивановым случае. Тут скорее я за ним бегаю, как извращённая маньячка. Точнее, бегала. Последние три месяца как-то перестала. Чему он как будто бы даже рад. За эти девяносто дней у нас секс был ровно пять раз. Без шуток. Моя лучшая подруга как-то веселясь сказала: “А ты запиши, как часто у вас бывает кекс, а потом ему покажи, пусть постыдится”. Ну я и записала. Правда, и стыжусь тоже я.

Раньше мы не вылезали из спальни. У нас всё было страсть, огонь и кровать, которая начала скрипеть спустя пару месяцев после наших марафонов любви. А теперь вот — я слушаю чужие стоны, чтобы вспомнить, как это вообще звучит, когда тебе хорошо.

“И почему мы до сих пор вместе?” — мелькает в голове риторический вопрос, на который я до сих пор не могу найти ответ.

— Сереж, — шепчу, тянусь рукой и касаюсь его плеча. — Сергунь?

— М-м, — рыкает он и поворачивается ко мне спиной.

— Серёжа, — не отступаю я. — Давай займёмся любовью?

Он оборачивается, смотрит на меня сонным, но уже недовольным взглядом и бурчит:

— Лиль, ты в своём уме? Время-то видела вообще? И тем более, утро — у меня во рту армия кошек насрала, про глаза тоже не забыли гады, оно тебе надо?

— Надо, — почти шёпотом. Отобиды аж зареветь готова.

— Ой, не говори ерунды, — отмахивается он. — Вечером. С работы приду и тогда…

— Ты вчера также говорил. И позавчера…

— Хватит, — рявкает он. — Дай мне полчаса доспать перед работой.

Замолкаю. Слушая тишину. Соседи, видимо, “кончили”. А потом психую, тоже поворачиваюсь к Иванову задом, хватаю с полки телефон и строчу подруге, наплевав на то, что на часах семь утра.

Я: Галь, привет. Попытка номер девяносто один — провалилась.

Галчонок: Лилёк, приветик. Может, у него это… того… воробушек сломался? Он там химозу в своём зале никакую не жрёт? Всё-таки спортивный тренер.

Вижу её улыбку сквозь текст и сама улыбаюсь.

Я: Да нет, о чём ты говоришь, у него обычные спортивные добавки и питание.

Смотрю на экран, щурюсь. Уже начинаю сомневаться, хотя знаю — полный порядок. Но сама задумываюсь. Дёргаю плечами, будто физически пытаюсь вытряхнуть эту мысль из головы.

— Серёг? У тебя по утрам стоит писюн? — тихо спрашиваю и тут же закусываю губу в ожидании, что мне сейчас прилетит подушкой.