Книга Измена. Вернуть любовь, страница 126 – Евгения Ник

У него были провалы в памяти, дикие головные боли до дурноты, проблемы с речью. Если быть точнее: он практически не мог говорить. Более того, обслуживать себя ему также придётся учиться заново, “собранная” рука полностью никогда не восстановится.

* * *

— Видимо, Миронов вас и правда очень любит, потому что вы из его памяти не исчезли, в отличие от всего остального, — сказал на выписке врач и похлопал его по плечу. — Выздоровления тебе Глеб, на реабилитациях всё выполнять, себя не жалеть, делай то, что потребуется, через не хочу, через не могу. Надо! Есть задача — выполняешь. Только так ты быстрее вернёшься к нормальной жизни.

Глеб кивнул, и мужчины пожали друг другу руки, после чего мы вернулись домой и учились жить в новой реальности.

Шмелёв, Кренц и Валеев взяли Глеба под свой контроль. Помогали нам в прямом смысле слова двадцать четыре часа в сутках. Они были свидетелями и самых тёмных дней в его восстановлении, когда у Глеба не было сил, когда у него было плохое настроение, когда были эмоциональные срывы, когда боль буквально размазывала его по полу, и самых светлых, когда возвращалась память, когда улучшалась координация движений, когда “собранная” рука постепенно училась делать заново привычные движения, действия, когда речь день за днем улучшалась. Саша Белов не отставал от них, организовав за год три поездки за границу к прекрасным специалистам в области нейрохирургии.

Также за этот период Саша и Авелина стали семьёй. Конечно, не обошлось без их личной не совсем радужной истории, но главное, что сейчас они вместе, а совсем недавно родилась их безумно милая девчушка. Дарья.

В общей сложности Глеб восстановился за год, всё благодаря своей силе духа и большойпомощи всех тех, кто его любит и заботился всё это время. Было тяжело, были откаты, взлёты и падения.

Память практически полностью вернулась, как и речь. Конечно, есть проблемы с той самой рукой, которую врачи восстановили, добавились шрамы на теле, да и зрение чуть в минус ушло, но какие же это мелочи по сравнению с тем, что он преодолел, и какой огромный прошёл путь.

А я всего лишь была рядом. Ни на день не оставляя своего любимого человека и не сомневаясь, что всё будет хорошо.

— Ян, знаешь, о чём я подумал, — сказал он в один из вечеров.

— М-м-м? И о чём же? — спрашиваю, откусывая большой кусок от сочного бургера, сидя за столиком в кафешке фастфуда.

Он тычет мне в живот и с улыбкой говорит:

— Ты меня, конечно, прости, но кое-кто поправился. Попка и грудь такие аппетитные стали, наливные, но как-то это подозрительно, не находишь?

— Миронов, ты офигел? — возмущаюсь, откладывая в сторону свой бургер.

— Слушай, из-за всех событий наша свадьба ушла на второй план, но, кажется, надо с ней поторопиться.

— Это ещё почему?

— Потому что у кого-то скоро будет большой животик. Яна, я с тебя прикалываюсь! Ты же беременна! Неужели не заметила? — склоняет голову набок и с интересом наблюдает за тем, как вытягивается моя моська.

Застываю на нём взглядом. Затем моя челюсть отпадает, и я выдаю на всё заведение, громогласное:

— ДА НУ НАХРЕН?

Посетители начинают оборачиваться на меня, кто-то с любопытством, кто-то просто хихикает. Смутившись, я тут же сажусь обратно и готовлюсь провалиться под землю от стыда.

— Ага, доедай свою булку и пойдём за тестом в аптеку, чтобы уж наверняка быть уверенными, — довольно улыбается он.