Книга Измена. Вернуть любовь, страница 42 – Евгения Ник

— Сынок, ты совсем заработался, я уж и забыла, как ты выглядишь! — восклицает мама и обхватывает моё лицо ладонями.

— Привет, девчонки! Этот букет прекрасных белых роз тебе, моя дорогая, — тянусь, чтобы поцеловать родительницу. — А этот страстный темно-красный для тебя мелкая! — обращаюсь к сестре.

Авелинка радостно пищит, виснет на мне и покрывает поцелуями.

— Ты как? — отрываясь, тихо спрашивает она и внимательно заглядывает в глаза.

— Всё нормально, — улыбаюсь, но, видимо, недостаточно счастливо, потому что сестра морщится.

— Точно?

— Ава! Да точно-точно. Кормите меня уже, голодный как зверь, а утром мне ещё… — осекаюсь, поняв, что чуть не разболтал о том, что полечу в Италию. — В общем, неважно. Есть хочу, а вы издеваетесь и ждёте, когда я в голодный обморок упаду.

Мои девочки косятся на меня, но ничего не спрашивают, и мы ровным строем перемещаемся на кухню.

— Сегодня у нас лазанья! — торжественно заявляет мама с сияющей улыбкой, а мне так тепло сразу на душе. Вот бы познакомить её с Яной, мне кажется, они нашли бы общий язык.

Перевожу взгляд на Авелину и тут же мысль: “Но не с этой занозой”.

— Что ты на меня так косишься?

— Да так, думаю о том, какая же ты вредина, — смеюсь и показываю Аве язык.

— А ты не офигел ли, братик?

— Так, дети, хватит вести себя, как дети! — сказала мама и засмеялась от сумбурности своей фразы.

Вечер проходит в ламповой атмосфере, даже уходить не хочется. Я реально считаю, что моя мама сама мировая мать на свете.

— Спасибо, мам, бра-а-а-т, но мне пора. Я с Ленкой в кино, на слёзную комедию.

— Тебя подвезти? — вызываюсь и привстаю со стула.

— Не, сиди Глебыч, я уже таксишку вызвала.

Ава уносится, а я все же сдаюсь и решаю остаться здесь до утра.

— Сынок, как у вас с Катей? Всё хорошо?

— Угу, — нехотя мычу, не люблю врать матери, но что я могу ещё ответить.

— Ты только не обманывай её, если любишь, цени, береги,а если нет, то не трать время девочки на пустые надежды.

Сглатываю колючий ком в горле и смотрю в одну точку на полу. Вот всегда она так, всё чувствует, но пытается донести аккуратно, экологично. Тяжко вздыхаю и встречаюсь с мамой взглядом, тут же отвожу его в сторону и вздыхаю повторно, тарабаня пальцами по поверхности стола.

— Ты снова собираешься к той девушке? — спрашивает она, прикладывая руку к груди.

— Нет.

— Глеб, если ты…

— Мам, та девушка вернулась. Здесь она, — руки сами сжимаются в кулаки, а глаза режет, как от горячего воздуха, будто я в сауну попал. — Но у неё своя жизнь. Вроде как. Наверно. Не знаю…

— Сынок-сынок, — качает она головой. — Смотрю на тебя, и вот такой ты серьёзный стал, весь в работе, в делах, а сейчас говорим о ней и передо мной словно мальчишка.

— Да уж… — пожимаю плечами и, смущаясь собственной матери. — Так и есть. Она на меня действует ненормально, я с ней становлюсь каким-то аномальным. Вот даже рифмой заговорил, — смеюсь, а мама подходит и обнимает меня.

— Моё мнение ты знаешь. Если у тебя нет чувств к Кате, прекрати её обманывать и если у тебя чувства к той… попробуй наладить с ней общение, но не как ты привык, переть танком. Не все женщины любят такое. Глеб, учись быть мягче, снимай с себя колючки! — треплет меня за плечи и наигранно хмурит брови. — Показывай больше настоящего себя. Мир состоит не только из черного.