Книга Измена. Вернуть любовь, страница 47 – Евгения Ник

— Миронов, ты совсем охуел? Быстро отошёл от неё, — рычит он.

Я быстро, но аккуратно высвобождаюсь из объятий Глеба и делаю шаг в сторону, как тут же Белов старший налетает на него, валит с ног и между ними завязывается драка.

— Прекратите! Саша! Глеб! Хватит, вы же не дети! — подскакиваю и пытаюсь их вразумить. Но сейчас мужчины больше напоминают двух разъярённых тигров, сошедшихся в смертельной схватке.

Смотреть на это просто невозможно, и я скачу вокруг, не зная, как подступиться. В итоге умудряюсь ухватиться за край Сашкиного пиджака и тяну его на себя.

— Саша, отпусти Миронова, не трогай его! — дёргаю пиджак ещё сильнее на себя и Сашка, видимо, в порыве адреналинового возбуждения, дёргает рукой и его локоть проходится по моему лицу. Не сильно. Но от неожиданности я не могу удержаться на ногах и падаю в траву. Видя эту картину, Глеб сначала замирает, а затем с громким рёвом, налетает сверху на своего соперника и просто вбивает Белова в землю. Раз за разом.

— Глеб хватит! Да что ж вы оба такие сложные?! — кричу, что есть сил. — Всё, убирайся отсюда! — вновь подскакиваю на ноги и вцепляюсь теперь уже в грязный и потрёпанный рукав Миронова. Он тут же замирает. Руки, сжатые в кулаки, разжимаются, и он поворачивает голову на меня. Глаза в глаза. С болью, со злостью, с отчаянием. Наши руки одновременно тянутся, и мы касаемся губ друг друга. Я смахиваю с его уголка кровь и грязь, а он с моего. Прикрываем глаза, восстанавливаем дыхание.

— Уйди, прошу тебя, — практически не различимо на слух шевелю губами. — Пожалуйста.

Открываю глаза, и слёзы сами катятся, глядя на то, как он сейчас смотрит на меня. Глеб тянется ко мне и, касаясь шершавыми губами моего уха, шепчет:

— Я никогда тебя не отпущу, — легонько касается рукой моего плеча, скользит по нему ладонью вниз, а, затем отстраняется и прихрамывая на одну ногу, направляется к своей машине. Садится за руль и уезжает.

— Яна — Яна, какая же ты дурочка, — скрипит позади меня Белов старший и медленно со стоном пытается подняться. — Ты же сказала, что между вами ничего не будет. Твои слова? А это что было? — разворачивая меня к себе, спрашивает и внимательно заглядывает в моё лицо.

— Это была жизнь, Саша. А ты… ты повёл себя просто ужасно. Я разочарована…

Он мотает головой с поднятыми вверх бровями и смотрит себе под ноги. Затем поднимает голову и говорит:

— Прости за это. Я не специально, — касается моей разбитой губы. — Ну и гандон же я. Сильно болит?

— Нет, не сильно. Главное зубы целы, а это быстро заживёт, — пытаюсь выдавить улыбку, но как-то не особо выходит.

— Чёрт. Я себе руки хочу сейчас отрубить. Златик, ну правда прости.

— Саша, ну ты чего, я же знаю, что ты нечаянно. Хочешь, я тоже тебе врежу и будем в расчёте? — всё-таки смеюсь я.

— А давай! Давай, бей меня!

Замахиваюсь и бью его в плечо. Не сильно, но ощутимо. Может, хоть так он будет себя меньше корить.

— Это разве удар? Нормально дай жару!

— Не, я пас. А вот Анаит тебе с радостью всыпет по “первое число”. Пойдём уже.

— Мы, кстати, недоговорили про Миронова.

— Нет, Сашенька. Мы как раз таки договорили. Потому что это моё личное и я тебе уже говорила, не лезь! Я сама разберусь.

— Ну я и вижу твои разборки. Он тебя прямо тут, на этой траве чуть не разложил, — раздражённоворчит и зыркает на меня искоса.