Книга Измена. Вернуть любовь, страница 73 – Евгения Ник

— Приехали, — наконец-то изрекает он.

Первое, что я чувствую, выйдя из машины, это головокружительный аромат полевых цветов и трав. Абсолютно свежий воздух. Вдыхаю полной грудью и прикрываю глаза на выдохе. Осматриваюсь. Красиво, безмятежно.

— Тут есть речка? — спрашиваю, так как улавливаю шум воды.

— Да, прямо за нашим домом. Идём? — протягивает мне руку, и я вкладываю внеё свою. Но только мысленно. В реале же обида и злость за дикий поступок Глеба с выброшенным телефоном и моим похищением, не позволяют мне этого сделать. Фыркаю и двигаюсь к дому. Нервная система на пределе. Слишком тяжёлый день с самого утра, начиная со странного послания в открытке и заканчивая тем, что Миронов и правда меня украл.

В домике одна спальная комната, кухня-гостиная, санузел и терасса. Изюминка заключается в стиле “бохо”. Из-за чего тело и разум хотят на автомате расслабиться и ловить блаженный кайф.

— Невероятная красота, — шепчу себе под нос.

Но Глеб всё равно услышал. Подходит со спины, кладёт руки мне на талию и утыкается носом в плечо. Дышит мной. Питается моими феромонами.

— Мне не нравится, — скидываю его руки и подаюсь вперёд. Выхожу на террасу и сажусь в плетёные качели, подтянув ноги.

Миронов уходит к машине и начинает таскать какие-то сумки. Затем исчезает в домике и полчаса о нём ни слуху ни духу.

— Пойдём ужинать, — вновь появляется и встаёт напротив меня.

— У меня нет аппетита.

Тогда он вздыхает, подходит ещё ближе и поднимает меня на руки.

— Отпусти! Глеб, я на тебя зла! Ты совершенно не понимаешь слова “нет”, выбрасываешь мою личную вещь, увозишь меня, не пойми куда, и ждёшь, что я буду радостно скакать тут перед тобой козочкой? Хрен тебе! И да, завтра рабочий день, поэтому прекрати заниматься сумасбродством и отвези меня домой.

Он ставит меня на пол и полуравнодушным тоном говорит:

— Вставь свою симку в новый телефон и напиши вашей старшей, что ты заболела. С учётом твоего кровотечения из носа, я думаю, она поверит. Я серьёзно, потому что ближайшие два дня мы проведём тут, — для убедительности тычет пальцем в пол.

— Я просто сейчас вызову такси и уеду сама.

— Давай, и этот телефон тоже полетит в речку.

— Ты серьёзно?

— Серьёзнее некуда.

— Ненавижу тебя, Миронов!

— Люблю тебя Белова!

— И вообще… ты ответишь, зачем выбросил мой телефон или нет?

— Зная ненормальную любовь твоего Сашеньки к контролю… — язвительно выплёвывает каждое слово. — А, неважно… — отмахивается и уводит взгляд в сторону.

— Нет уж, раз начал, говори! — завожусь, от неприятного ощущения. Саднящего, липкого, гадкого предчувствия чего-то плохого. — Глеб, ты намекаешь на то, что Саша установил слежение?

— Милая моя, — притягивает к себе и целует в макушку. — Спроси потом у него сама.

Выскальзываю из его рук и тру голову рукой.

— Ты сейчас, можно сказать, обвинил его в слежке. Это серьёзно.

— Яна, я всё сказал, если хочешь, спроси его в лоб сама. Давай закроем эту тему.

— Если ты что-то знаешь, то…

— Твою ж мать! Я хотел поговорить не о твоём обожаемом Белове, а о том, что я расстался с Катей. Меня это волнует, а не долбанутый Санёк. Всё! — выкрикивает на эмоциях, бросает на меня обиженный взгляд и выходит на улицу. А через пару секунд слышу, как чиркает зажигалкой.

Так значит, они расстались…

Вопреки моим установкам и страхам, в животе из миллиона спящих коконов начинают вылупляться сонные бабочки и танцуют в, пока ещё, медленном вальсе. Кровь согревается, а ленивое сердце вдруг оживает и начинает гонять её в ускоренном темпе.