Книга Измена. Вернуть любовь, страница 96 – Евгения Ник

Она забирает какой-то пакет, прощается с Катей, секретарём и уходит.

Стою, как монолитный Моаи с острова Пасхи и смотрю в пустой холл. Всё, что осталось от Яны, — это лёгкий шлейф её парфюма, который медленно растворяется в воздухе и совсем скоро полностью исчезнет.

Зайцева внимательно смотрит на меня, но мне так похуй.

— Глеб…

— Я сейчас, — бросаю и быстрым шагом выхожу в холл. Игнорирую лифт и сбегаю по лестнице вниз, вылетаю из офиса. Яна уже садится в такси. Не успею добежать! Окрикиваю её, она поворачивает голову, добивая меня взглядом, полным боли, закрывает дверь, машина трогается с места и удаляется. А я стою до тех пор, пока “жёлтая точка” совсем не исчезает в потоке транспорта.

Сразу же набираю ей, но ожидаемо, звонок остаётся без ответа.

— Сука! — выкрикиваю во всё горло, пугая случайных прохожих. Лицо искажает страдальческая гримаса, и я растираю лоб, а затем и всё лицо.

Вновь возвращаюсь в кабинет Кати, потому что этот разговор надо как-то закончить, желательно, как можно скорее.

Она сидит за столом. Спокойна. В руках всё так же держит файл, который протягивает мне, как только я плюхаюсь в кресло. Вопросов, о моей реакции на Яну и почему я убежал, не задаёт.

— Что это? —сдвигаю к переносице брови. Глаза начинают бегать по строчкам, и чем дальше я читаю, тем больше внутри меня начинает всё трещать по швам. Организм буквально весь вибрирует. Достаю второй лист, третий. Всё читаю. Катя не отвлекает. В конце отрываю глаза от бумаг и смотрю на неё, каменным взглядом.

Она реально беременна.

— Ты уже и по врачам успела пробежаться? Как быстро! — встаю из-за стола и прохаживаюсь в попытках отойти от шока и внутренней злости на всю ситуацию.

— Да, Глеб, быстро! В пятницу сделала тест и сразу записалась в медицинский центр. Все выходные там просидела и сегодня вновь была, сдала кучу анализов.

— Вот скажи мне, то, что всё это время не шли месячные, тебя никак раньше не беспокоило? И вообще, ты же пила теблетки…

— Я как-то не обратила на это внимания. Да и какая разница, в любом случае я не стала бы и не стану делать аборт.

Впиваюсь в неё разъярённым взглядом.

— К чему ты сейчас это сказала?

— Если ты против нашего малыша, я всё равно не буду делать аборт и тем более, уже поздно, — повышает голос, — делает яркий акцент на слове “нашего”.

— По-твоему, я бы стал тебя заставлять, сделать его? Ты вообще в своём уме?

— Рада, что ты в этом плане адекватен и понимаешь, что ребёнок, это не фурункул, который можно спокойно вырезать и забыть.

От её сравнения становится откровенно тошно, но я никак этого не выражаю.

— Катя, я всё ещё пребываю в шоке, но в любом случае хочу тебе сразу сказать: наличие ребёнка никак не повлияет на наши отношения. Мне жаль… Я не брошу тебя с ним. Всё, что касается помощи, финансов, времяпровождения с ребёнком, без проблем, но вместе мы уже не будем. Наши отношения закончены.

Зайцева подходит ко мне, замахивается и с силой лупит мне пощёчину. Терплю. Вторую, третью. Да пусть хоть сотню.

— Подонок! Миронов, ты конченый подонок! Я так тебя люблю, а что же ты? Как ты можешь так поступать?

— Прости… — выдаю хриплым полушёпотом.

Вновь пощёчина.

— Заслужил, — киваю, прикрывая глаза.

Вновь пощёчина.

Открываю глаза и смотрю совершенно безэмоциональным, уставшим взглядом. Катя вновь замахивается, но внезапно её рука застывает в воздухе, а затем она яростно цедит сквозь зубы: