Книга Бывшие. Папина копия, страница 12 – Чарли Ви, Ульяна Краш

Дверь в палату скрипнула. Вошла медсестра — молодая, улыбчивая, с градусником в руке.

— О, вы уже проснулись! Ну как самочувствие? — бодро спросила она, подходя ко мне.

Я схватила её за руку, сжала изо всех сил, хотя сил почти не было.

— Девочка... — просипела я, глотая воздух. — Моя дочка... Алёна... Где она?

Медсестра улыбнулась, и от этого стало чуть-чуть легче. Значит, всё не так плохо.

— Не волнуйтесь, с вашей дочкой всё в порядке! Её уже выписали. Бабушка забрала.

От этих слов стало одновременно и легче, и тяжелее. С ней всё хорошо. Она жива, здорова. Но... её забрала мама. А мама... Мама не любила сидеть с Алёнкой. Она вообще её не любила. Во всяком случае у меня было такое ощущение.

— Она... она не испугалась? — спросила я, чувствуя, как предательски дрожит подбородок.

— Кто? Дочка? — медсестра померила мне температуру. — Нет, вроде бы ничего. Немного напугана, конечно, но дети, они крепкие. Выздоравливает быстрее нас, взрослых.

Она что-то записала в график, потом посмотрела на меня внимательнее.

— А вам повезло, — сказала она тише. — Вас пожарный вынес без сознания. Говорят, он вас прямо из самого пекла вытащил. Герой.

В груди что-то ёкнуло. Пожарный... Спаситель... Почему-то в голову полезли глупые, отрывчатые воспоминания. Артём... Он тоже хотел стать пожарным... когда-то давно...

Я смахнула навязчивуюмысль. Какая разница, кто меня спас. Главное, что Алёна жива.

— Скажите... — снова зашептала я. — Я могу позвонить? Маме? Узнать про дочку?

Медсестра покачала головой с сожалением.

— Телефоны у нас пока нельзя. Вам бы отдыхать, а не волноваться. Всё узнаете, как окрепнете. Держитесь, — она улыбнулась мне ещё раз и вышла из палаты.

Дверь закрылась, и я снова осталась одна со своими страхами. Я закрыла глаза, и перед ними встал образ Алёны — её смех, её доверчивые глаза, её объятия перед сном.

«Мама, а папа когда-нибудь придёт?» — снова и снова звучал в голове её голосок.

И снова — щемящее чувство вины перед ней.

Память, коварная и безжалостная, потянула меня в прошлое, туда, где не было ни дыма, ни боли, ни этого щемящего страха за ребёнка. Туда, где был он.

Мы встретились на городском празднике. Он стоял чуть в стороне от компании своих друзей, высокий, молчаливый, с таким серьёзным взглядом, что мне сразу стало интересно о чём он думает.

Он первым начал разговор. Говорили обо всём на свете, и я, как дурочка, уже к концу вечера понимала — это он. Тот самый.

Помню наш первый раз. У него в дома. Неловко и стремительно. Он потом обнял меня и сказал, разглядывая потолок:

— Вот закончу учёбу, устроюсь, и поженимся. Хорошо?

Вместо ответа прижалась к его плечу и закрыла глаза от счастья. Я верила каждому его слову. Для меня его слово было законом, истиной в последней инстанции. Если Артём сказал — значит, так и будет.

А потом он пришёл и сказал, что уходит служить. По контракту.

— Денег там хороших платят, Ник. Быстро скопим на свою квартиру. Не надо будет по съёмным мыкаться.

Я смотрела на него и не понимала. Зачем? Почему? Мы и так могли всё... медленно, но верно. Мне не нужны были его деньги. Мне нужен был он. Рядом. Каждую ночь. Каждое утро.

Но я была глупой, наивной девочкой, которая боялась показаться назойливой, непонимающей, которая боялась, что он подумает, что я не верю в него. Я проглотила слёзы и кивнула.