Книга Бывшие. Папина копия, страница 8 – Чарли Ви, Ульяна Краш

Холодный вечерний воздух снова ударил в лицо. Я остановился, прислонился лбом к холодному стеклу двери и закрыл глаза. Завтра. Завтра мне надо прийти сюда и либо солгать что-то ещё грандиозное, либо признаться во всём.

Может, поговорить с Алёниной бабушкой? — неожиданно озарила мысль. — Ника ведь вряд ли мне что-то расскажет. А её мать всегда относилась ко мне отрицательно, даже когда мы с Никой ещё просто дружили. Но может Мария...как же её, блин отчество забыл, хоть немного прояснит историю с рождением девочки.

Потмоу что мне не давали покоя слов Алёны. То, как она назвала меня папой. Как будто она точно это знала. Просто в голове не укладывалось, почему Ника запретила ей об этом говорить. Могла бы вообще тогда ребёнку не рассказывать. Но зачем-то сказала ей, что я её папа? Всё походило на какой-то сумбур. И мне хотелось разобраться.

Я вызвал такси и отправился домой в свою квартиру, где, несмотря на усталость, долго не мог уснуть.

Утро врезалось в сознание резким телефонным звонком, будто отбойный молоток по свежим швам на голове. Я вздрогнул, с трудом отрываясь от подушки. В голове гудело, тело ныло, как после ночной смены на разборе завалов. Сквозь сон мне почудился сладкий запах детских волос и тепло на груди, но реальность была холодной и пустой.

Телефон не унимался. Я с трудом нащупал его на тумбочке.

— Алло? — мой голос прозвучал как скрип ржавой двери.

— Волков! Ты где, чёрт возьми? — в трубке бушевал Шилов. — Мы тебя вчера потеряли! Трубку не брал! Думали, тебя в реанимацию упекли вместе с той женщиной!

Я с трудом соображал, переваривая его слова.

— Я… я в больнице был. Голову зашивали, — пробормотал я, проводя рукой по повязке. Она казалась чужой.

— Ну и как ты? — голос Шилова смягчился, в нём появились нотки беспокойства. — Врачи что сказали? Сотрясение?

— Вроде нет. Просто порезал немного. Голова гудит, но терпимо.

— На больничный уходишь? — прямо спросил Шилов. — Петрович говорит, отлежись, сколько надо.

Мысль о больничном, о том, чтобы завалиться обратно в кровать и выключиться на сутки, была соблазнительной. Но тут же всплыл образ — большие синие глаза, полные доверия, и тихий шёпот: «Ты вернёшься?»

— Нет, — твёрдо сказал я, сам удивляясь своему решению. — Больничный не надо. Но… возьму пару выходных. Отгулов. Мне нужно… кое-что уладить.

В трубке повисло короткое, красноречивое молчание. Шилов явно хотел спросить «что именно», но, слава богу, сдержался. Он знал, что я не из тех, кто любит откровенничать.

— Ладно, — наконец сказал он. — Береги себя, огнеборец. Если что — звони. Ребята все передают привет и выздоравливай.

— Передам им спасибо, — кивнул я, хотя он этого не видел. — И спасибо тебе.

Разговор с Шиловым окончательно вернул меня в реальность. Реальность, в которой мне сегодня предстояло выяснить, что скрывала от меня Вероника.

Я заставил себя встать, побрёл в душ. Холодная вода немного прояснила сознание. Боль понемногу отступала, уступая место тревожной, но ясной решимости.

Оделся в чёрную футболку и джинсы. Посмотрел на себя в зеркало. Бледное лицо, тёмные круги под глазами, белая повязка на лбу. Вид, конечно, был ещё тот. Но сейчас было не до эстетики.

Первым делом — больница. Увидеть Алёнку.Убедиться, что с ней всё в порядке. А потом… потом нужно будет найти её бабушку. Мария… Фёдоровна, что ли. От попытки напрячь память голова взорвалась болью.