Книга Отец подруги. Запретная связь, страница 47 – Ульяна Краш

— Алло? — не узнаю свой голос, слишком холодно он звучит.

— Лиза? Лиза, привет! Как ты? — а вот голос мамы звучит очень даже живо и эмоционально. ДАже как-то чересчур.

— Всё хорошо. Что ты хотела? — всё так же настороженно отвечаю я.

— Узнать хотела, как твои дела. Ты же дочь моя. Я беспокоюсь за тебя.

— Беспокоишься? Когда ты обвиняла меня в соблазнении твоего мужа, ты не особо беспокоилась, где я буду жить.

— Я была злая. Залим сказал, что ты приставала к нему. Конечно, я вспылила.

— Что же произошло сейчас, раз ты вспомнила обо мне?

— Мы квартиру продаём. А из-за твоей доли сделка может сорваться. Я хотела попросить тебя, чтобы ты на меня дарственную оформила. Мы как квартиру продадим и новую купим, долю тебе снова выделим.

Сказать, что мне больно от её слов, значит, ничего не сказать. Грудь буквально разрывает от обиды. Ей плевать на меня. Это слишком очевидно. И от этой очевидности даже тошно. Она бы и не подумала позвонить мне просто так. Ей просто нужна моя доля.

Вот как так? Неужели у неё вообще нет внутри ничего материнского? НЕ осталось для меня даже кусочка в сердце?

— Лиза, ты меня слышишь? — беспокоится мать, а я считаю до десяти, чтобы голос не дрожал. Сначала мне просто отдать матери всё. Без ссор и скандалов. Не хочу быть связанной с ней ничем. Пусть забирает долю. Отдам. Пусть подавится. Сама себе заработаю. И больше никогда не возьму трубку.

Но после десяти секунд молчания я меняю решение.

— Хорошо. Я отдам тебедолю. Но за деньги. Ты же продашь квартиру, вот и отдай мне деньги за мою долю. Больше мне ничего не надо от тебя, — отвечаю ей твёрдо.

— Лиза, ты что не слышала меня? У нас нет денег. Да и вообще не понимаю, почему я должна тебе ещё за что-то платить. Ты жила в этой квартире на всём готовом. Я кормила тебя и одевала. И ты вот так решила мне отплатить? Ужас! Не ожидала от тебя такой мелочности.

— а я не ожидала от тебя, что ты меня променяешь на волосатого педофила. Ты даже не попыталась разобраться. Обвинила меня во всём. Хотя именно Залим сам лез ко мне и хотел, чтобы я сделала ему минет. Тебе-то самой не стыдно за то, что ты такая мать?

Сердце бешено колотится где-то в висках. А липкий противный ком подкатывает к горлу.

— Либо ты выплачиваешь мне за долю пятьсот тысяч, либо больше не звони мне.

— Мразь! — слышу я напоследок, перед тем как скинуть звонок.

Опускаюсь на маленький пуфик, в ногах слабость, руки трясутся. Единственное, что меня ещё удерживает от истерики, так это мысль о Юре. Он моя крепость. Очень надеюсь, что он не предаст меня, как все остальные.

Почти час я сижу на пуфике и никак не могу собраться выйти. От слёз глаза немного припухли, пришлось умыться и заново накраситься.

Злюсь на себя за то, что на секунду допустила мысль, что мать изменилась. Пора уже привыкнуть: я ей никогда не была нужна и никогда это не изменится.

Со злостью захлопываю дверь и выхожу. Не позволю ей вмешиваться в мою жизнь и портить настроение.

Такси отвозит меня в главный торговый центр. Раньше, когда бывала в нём, даже не осмеливалась заходить в дорогие бутики. Издалека уже было видно, что одежда из них мне была не по карману. Сейчас же я целенаправленно иду в один из первых бутиков. Продавцы встречают меня не особо радостно, будто я случайно ошиблась дверью. Даже не реагируют, ждут моей реакции, когда увижу ценники. Но я, подкреплённая злостью на мать, веду себя уверенно.