Книга Если бы не ты, страница 8 – Чарли Ви

Не знаю, сколько я был без сознания, но руки уже ноют от мороза, меня трясёт от холода.

Хрен знает где моя дублёнка, куда её закинуло.

Надо скорее выбраться, но как?

Я вытягиваю руку, осторожно ощупываю воздух, пытаюсь понять, что находится рядом. Темно, так что ни черта не видно. Дотягиваюсь рукой до кармана на брюках, ощупываю его. Никогда не думал, что буду настолько счастлив телефону. Он всё ещё в кармане, не выпал.

Достаю его, замёрзшие пальцы плохо слушаются, но я продолжаю упрямо тыкать в экран и, наконец, включаю фонарик.

Яркий свет разрезает ночную мглу.

Приподнимаю голову, осматриваюсь.

Газелька завалилась набок и это радует, значит, не совсем вдребезги разбилась, а вот осознание того, что мы застряли хрен знает где порождает панику.

Сейчас об этом не надо думать, — командую самому себе. — Главное сейчас — найти дублёнку и согреться.

Сажусь, свечу фонариком, осматривая салон. Алесю от меня отшвырнуло, вижу только её золотые волосы из-за сидения. Сердце болезненно замирает. Я отстраняюсь от стенки. Ползу на коленях к ней. Пробираюсь через сидения. По салону нас швыряло не хило. Удивительно, что вообще живы ещё.

Рука натыкается на что-то мягкое, и в свете фонаря вижу, что это рукав моей дублёнки.

Ну слава богу, выдыхаю. Надеваю, кутаюсь. Она ледяная. Кожу обжигает.

Ненавижу холод.

Останавливаться нельзя, надо двигаться, чтобы согреться.

Доползаю до Алеси. Переворачиваю её к себе лицом. Через лоб идёт прямой порез, рассекла, видимо, кожу, когда ударилась. Других видимыхповреждений не наблюдаю, при свете дня будет лучше видно.

Тормошу её, но она не приходит в себя.

Хреново. Не дай бог, сотрясение, я ей сейчас и помочь ничем не смогу.

А что если она… ужас заполняется мои внутренности чёрным холодом, и снова паника нарастает. Лицо Алеси внезапно превращается в лицо Софы. Жмурюсь, прогоняя её образ.

Столько лет прошло, а я до сих пор не могу забыть.

Делаю глубокий вдох. Начинаю дышать глубже, прибегая к тому, что в такие минуты важно сохранять спокойствие. Голова должна быть холодной.

Приподнимаю её и чувствую, что её что-то держит.

Ощупываю тело, спускаюсь к ногам. Стопа застряла под сиденьем. Аккуратно вытаскиваю её. Перетаскиваю её ближе к двери.

Мне уже не холодно. Натуральный мех греет отлично. А вот Алеся бледная как смерть. У неё где-то шапка была, но сейчас пока не найду. Надеваю ей капюшон, прячу руки в рукава. Мои пальцы горят огнём, растираю и Алесины пальцы, чтобы согрелись. Молодая ведь ещё, нельзя умирать. Да и я пожить ещё хочу.

Так. Что дальше?

Оглядываюсь.

Дяди Миши не видно.

Надо его проверить.

Согнувшись в два раза, перемещаюсь на корточках к кабине. Дядя Миша сидит за рулём. Тяну за плечо, тело сковано, и я понимаю, что он мёртв.

Внутри меня тишина. Нет эмоций. Я просто принимаю это как факт.

К моим записям, которые я веду в голове мысленно, добавляется ещё один пункт: вытащить его на улицу.

Сидеть нам придётся всю ночь. Выдвигаться сейчас куда-нибудь бессмысленно. Надо попробовать завести машину, чтобы печку включить. До утра дотянем, а там уже видно будет, что делать дальше.

вот только вытащить дядю Мишу — это легко сказать, а сделать это, оказывается, непросто.

Во-первых, дверь в салон заклинило, и отодвинуть в сторону её не получается. Приходится лезть в кабину, дёргаю ручку. Она открывается раза с пятого. И после этого тащу дядю Мишу в дверь. Он хоть и худой, но замёрзшие конечности постоянно цепляются то за руль, то за ремень, то за сиденье.