Книга Алые буквы заката, страница 7 – Екатерина Беспалова

— Такое ощущение, — улыбнулась О'Конелл, — что я тюремная заключённая, и без сопровождения не имею права ступить и шага.

— Я не это имел в виду, — уже мягче отозвался Дэн, по-прежнему глядя на дорогу. На губах показалось улыбка. — Просто пока твоя память не вернулась, я хочу, чтобы ты попала в беду.

Остановившись на светофоре, Браун взяв её руку в свою. Он повернулся к девушке и прошептал:

— Я люблю тебя, малыш, и очень переживаю, когда ты находишься неизвестно где без моего присмотра.

Элизабет смотрела в его серо-голубые глаза, ощущала тепло пальцев, слышала заветные слова, о которых мечтала любая девушка, но не чувствовала ничего. Ничего и близко похожего на то, что заставлял испытывать Оушен одним только взглядом или улыбкой. Абсолютная пустота... Серое безразличие и чувство вины, что не может ответить тем же.

— Обещаю, что больше никуда не пойду, не предупредив тебя.

В салоне царила тишина, лишь звук сигнала стоявшей позади машины, заставил Дэниела нарушить неловкое молчание. Уже давно загорелся зелёный, а он никак не трогался с места. Отпустив руку Элизабет, Браун включил первую передачу, и они в напряжённой тишине продолжили путь к дому: он следил за дорогой, а она мечтала поскорее попасть в мир снов и увидеть любимые глаза цвета нефрита...

Элизабет стояла на балконе и смотрела вдаль: туда, где за горизонт медленно садилось солнце; где в последних вечерних лучах уходящего светила блестели волны Атлантического океана; где исчезал ещё один прожитый день, полный тайн и загадок. На губах застыла улыбка, а на лице — выражение полного спокойствия.

— Красиво, да?

В этот раз она не вздрогнула, потому что знала: это был он. Улыбка стала шире, по телу пробежала дрожь.

— Я снова сплю? — спросила тихо Элизабет, когда Оушен встал рядом.

Глядя на небольшие закатные облака на горизонте, он загадочно ответил:

— Это как посмотреть. Ты же знаешь, всё в этом мире относительно: восходы и закаты, ненависть и любовь, друзья и враги.

О'Конелл нахмурилась. Повернувшись к нему, она увидела красивый профиль, освещаемый лучами уходящего солнца. Открытие, которое сделала днём, теперь заставляло по-другому смотреть на загадочного брюнета.

— Тебя потянуло на философию?

Оушен не двигался.

— Тебе же не нравится, когда я начинаю вести себя "как нянька и даю советы".

Элизабет фыркнула. Он в точности повторил её слова, сказанные утром. Вот же паршивец!

— Раньше тебя это не останавливало, а сегодня ты вдруг решил ко мне прислушаться? С чего бы?

Оушен покачал головой. Тёплая улыбка озарила смуглое лицо.

— Лис, ты…

— Как ты меня назвал? — не дала ему закончить она.

Тишина.

— Как ты меня назвал, Оушен? Повтори!

Прошли секунды, прежде чем зеленоглазый заговорил снова, по-прежнему не отрываясь от заката.

— Лис… — выдохнул он, повернувшись наконец к ней.

По телу прошлась дрожь, словно от лёгкого разряда статического электричества. Сердце пропустил удар, а потом забилось, учащая ритм. Элизабет не понимала, что происходит, и можно ли было во сне испытывать такое, но то, как он произнёс её имя… Как будто чувство «дежавю», объяснить которое было невозможно.

— Тебе нравится это имя, — проговорил Оушен, гипнотизируя её тёплым взглядом.

— Откуда ты… Откуда ты знаешь?

— Мы у тебя в голове, Лис… Я — твоё видение, а потому мне многое о тебе известно. — Немного помолчав, он добавил: — Как и тебе обо мне.