Книга Шторм. Отмеченный Судьбой, страница 39 – Екатерина Беспалова

Произнесённые слова полоснули Терехова и Денисова, словно ножи, напомнив хоть о немногочисленных, но серьёзных потерях.

– Мне нужно вернуться на базу в Ханкалу, – начал сворачивать разговор Богданов. – В полдень за пленниками прилетит столичная «вертушка». К этому времени я хочу знать,есть ли какие-то результаты. У вас в запасе шесть часов. Шесть часов на то, чтобы локальная проблема не превратилась в федеральную.

Встав со стула, в полной тишине генерал-майор направился к выходу из палатки. Он уже успел поднять край москитной сетки, когда голос полковника заставил его остановиться:

– Скажи мне, ты получил удовлетворение?

Офицер на мгновение замер, а затем повернулся к другу, всё так же сидевшему за столом:

– Если хочешь вызвать у меня жалость, то у тебя ничего не получится.

С этими словами он вышел на воздух. Утренняя свежесть обдала пылавшее лицо прохладой. Глубокий вдох, за ним ещё один, и ещё, однако это не помогало. Шесть часов напряжённого ожидания – и только потом можно будет что-то предпринять.

Когда генерал-майор вышел, Терехов наконец дал волю чувствам. Гнев и ярость клокотали с такой силой, что, казалось, заполонили всю армейскую палатку:

– «Если ты хочешь вызвать у меня жалость…» Чёртов сукин сын! – Находившийся рядом стул отлетел в сторону, когда нога придала ему ускорение. – А как же Шторм? Чудов? Как быть с ними?

Полковник не говорил ни слова, ожидая, пока капитан успокоится и придёт в себя. Как только Терехов замолчал, он размеренно начал:

– Во-первых, Шторм сам отдал приказ не ожидать тех, кто отстанет. И он был прав, потому что понимал: в этой операции главное – доставить боевиков живыми во что бы то ни стало! К тому же, – продолжил Денисов, слегка нахмурившись, – Александр знал: вернуться без потерь с такого задания было просто невозможно! И в слово «потеря» он включал не только своих товарищей, а в первую очередь, как ты знаешь, себя самого.

Уставившись в пол, Терехов молчал. Солдаты справились с заданием – прими это как маленькую победу. Но младший сержант….

– Шторм должен быть представлен к награде. Так же, как и ефрейтор Чудов.

– Кому они теперь нужны, награды эти… – Максим поднял глаза на полковника. – Разве они воскресят наших ребят?

Денисов резко посмотрел на друга – в глазах полыхнул огонь:

– Ты ещё заплачь, капитан! Мы живём в военных условиях: мы воюем, а не в игрушки играем! А война, если ты ещё не понял, она такая: сегодня ты сидишь с солдатом, а завтра его, может, уже не будет в живых! И так изо дня в день! – Полковник почти перешёл на крик: – А до тебя, видно, это дойтиникак не может. Ты думаешь, мне не жалко этих ребят? Думаешь, мне плевать на них? Ошибаешься, товарищ капитан. Но если я буду оплакивать каждого так, как это сейчас делаешь ты, то, поверь мне, Терехов, через пару недель я тронусь умом.

Замолчав, он взял пачку сигарет, но тут же отбросил её в сторону: и так выкурил недельную норму за последние несколько часов.

– И Чудов, и Шторм были хорошими солдатами, но наша жизнь на них не заканчивается. Они выполнили свой долг перед Отечеством, теперь мы выполним свой. – Посмотрев на товарища, полковник добавил: – Не считай виноватым себя во всём случившемся, Максим. Твоей вины тут нет.

Губы капитана изогнулись в горькой ухмылке: